Ведь об отце-то своем нет-нет, да и заводит балачки, дескать, где он? Айв самом деле, где? Может, тоже, как и свекор, горе мыкает?»
Утром все вместе держали совет. Порешили свекра спрятать у себя. На день укрывать в погребе, приспособив все для того, чтобы можно было там укрываться, а ночью может и в комнате быть. Крепко-накрепко предупредили Софью, чтобы молчала — ни гу-гу никому. На том и разошлись : Акулина с Евстафием на работу, а Софья — в школу.
Такая жизнь длилась долго. Было о чем вспоминать да размышлять про себя Гавриилу Ионовичу.
Как-никак около четырех лет прошло, как покинул он свои родные края да от семьи родной оторвался.
Препоручив тогда тоже вывозимому в ссылку станичнику приглядеть за семьей, поцеловал он Варюху и Степана да безмолвно простился с женой Анфисой. Шепнул ей, мол, уйти попытаемся, а там как выйдет. Сбежать из эшелона Желтов решил с Феофаном Каратаевым по прозвищу Горбатый.
На одной из стоянок, уже в Ставрополыцине, Гавриил и Феофан вместе с несколькими другими мужиками в сопровождении вооруженного красноармейца пошли с бадьями к водоразборной колонке.
Там стояла очередь. Поставив бадью, Желтов с Каратаевым отошли, закурили самокрутки и стали наблюдать. Конвоир их вместе с прибывшим туда раньше сослуживцем, тоже сопровождавшим водоносов, закурили и о чем-то стали беседовать, изредка бросая взгляд на очередь. Отходя к туалетной будке, Гавриил и Феофан рассчитывали в случае чего оправдаться, мол, надобность была.
И тут очередь разделил шедший на небольшой скорости маневренный паровоз, который на несколько секунд и закрыл их от конвоиров-красноармейцев.
Этим они воспользовались, изо всех йог бросившись бежать. Заскочили в пристанционный палисадник, перемахнули через какой-то забор и понеслись по огородам прилегающего к станции местечка. Сзади слышались погоня, окрики «Стой!» и одиночные выстрелы. Гаврилл, будучи попроворнее, бежал первым, изредка оглядываясь на Феофана. Тот начал отставать: как-никак горбатенький. А тут попали они в какой-то огород, окруженный высоким забором из колючей растительности.
Гавриил перепрыгнул его с ходу, упал, больно ушиб колено. Феофан приотстал. Слышал Гавриил, как взяли его, как ругались, что «второй гад убежал».
А Желтов через огороды, канавы бежал без передышки, пока не оказался на кукурузном поле. Здесь были накалены кучами бодылья. Начало темнеть. Беглец решил заночевать в копне, а утром решать, что дальше делать. Па рассвете, не имея уже больше сил сидеть неподвижно — донимал холод.
