Отвечая на вопросы следователя и присматриваясь к нему, Тальнов с завистью думал: «Вот же повезло человеку! Видно, русский, а сумел стать офицером! Сидит себе в тепле, далеко от передовой, сытый, одетый, довольный, да и деньжата небось водятся. Чем же он так угодил им? Как выслужился? А может, какой барон или князь? Их ведь тогда, в двадцатом, под Новороссийском краснюки стадами гнали к морю. Многим и уплыть удалось; мне, к примеру, не очень повезло — места к-a пароходе не досталось.
..»
Как-то после допросов Тальнов спросил Остера:
— Вы, господин, русский?
Следователь медленно поднял голову, холодно посмотрел на Тальнова и резко, будто чеканил из жести каждое слово, ответил:
— Тут вопросы задаем мы! Много будешь знать — повредит.
Обескураженный Тальнов вышел во двор, досадуя на себя за оплошность и излишнее любопытство, которое тут не шибко поощряется. Часовой неотступно следовал за ним.
2. Грозы над Кубанью
Тени из прошлого
Прошло еще несколько дней в томительном ожидании.
Тальнов начал уже терять надежду на скорое решение своей судьбы, когда его вызвали к Вильке.
Встретил он Тальнова приветливо — встал из-за стола, подошел и даже за руку поздоровался.
— Зетцен зи зих, господин подъесаул, садитесь.— Тальнов стоял.— Очень хорошо! Вы все говориль зер рихтиг, не видумывайт.— С этими словами Вильке подвел его к столу, усадил в кресло и предложил сигарету.
Вошел следователь Остер, и разговор пошел более оживленно.
Вильке не нужно было мучительно подбирать русские слова.
Курите, курите, господин подъесаул. Я не ошибаюсь? Вы ведь имели в казачьем войске офицерское звание?
— Да, я в чине подъесаула служил в Донском казачьем корпусе генерала Богаевского.
— До войны вы сотрудничали с нами, на Урале. Вы помните своего шефа?
— Ну, слава богу, — вздохнул облегченно Тальнов.— Наконец-то выяснили. Нашли концы. Долгонько же вы меня мурыжили.
— Да, помню, господин офицер, как не помнить.
— он смотрел на Вильке и ворошил в памяти другое: где он видел этого человека?
— Назовите его!
Но Тальков молчал. Он очень хорошо усвоил предупреждение заведующего складом Скворцова — своего шефа — никогда, никому не называть себя и пароль первым. Даже сейчас перед теми, кому тайно служил еще тогда, в предвоенные годы.
— Вы молчите? Это похвально. Хотя не доверять нам у вас нет никаких оснований.
