Конечно,— продолжал он,— на тех, кто будет активно с ними сотрудничать. Мне,— заверил он Коровина,— это известно от надежных людей.
Коровин поинтересовался, что он должен делать, чтобы в немилость к немцам не попасть, если они сюда придут?
— От тебя только и требуется,— ответил Витвицкий,— чтобы не соглашался эвакуировать скот в тыл да вывозить другое богатство, как этого требует Сталин, вот и все. Мол, богатство мы нажили, оно нам и принадлежать должно. Куда же его везти?
— А кто он, этот Витвицкий?
— Не очень я хорошо его знаю, живет у нас недавно, кажется, с тридцать девятого или сорокового.
Переселенец он. Приехал из-за границы, когда шел обмен: некоторые немцы уезжали в неметчину, а русские да украинцы возвращались к нам в родные края.
— Ну, и что же решил Коровин?
— Говорили мы с ним долго. Я его убеждал, что Витвицкий неправ. Приводил пример, как в Ростове фашисты, захватив в прошлом году город, тысячи людей расстреляли да в противотанковый ров свалили. Но, видно, все равно колеблется.
— А почему он именно с вами так откровенно говорил? Какой вы дали ему повод?
— Какой? Да вроде никакого повода не давал.
Правда, он знает, что в прошлом я у деникинцев был, там и ногу повредил. Да к брат мой Игнатий тоже у них служил.
— А где же он сейчас, ваш брат?
— Игнатий? А леший его знает, где. Я с ним не родычаюсь. Наши дорожки разошлись. Как вылечился я, то так и остался здесь жить и работать. Знаю только, что в тридцатых годах он ушел куда-то.
— И что нее решил этот ваш фельдшер или врач?
— Ветврач он.
Я его спрашивал, но он определенного ничего не сказал. Кто его знает, говорит, как быть. Конечно, срываться с насиженного места и уезжать в эвакуацию не очень хочется.
— А что намерен делать сам, этот дорожный мастер?
— Витвицкий? Не говорил я с ним, да и знаю его не очень хорошо. По словам Коровина, он, Витвицкий, якобы сказал, что уже свою судьбу давно решил и никуда эвакуироваться не собирается. Даже обиду высказал, что ему, инженеру-дорожнику, мало денег платят. «Что я у них, говорит, заслужил за эти годы? Кайло с лопатой да сотню рублей?»
— А вам, Анисим Григорьевич, что советовал Коровин?
— Мне прямых советов не давал, врать не буду.
Но туманно дал понять, что подумать о его словах надо: «Ведь тебе, Мещеряков, Советская власть тоже немного дала. Ну, кто ты? Счетовод и только. Каждый день костяшками стучишь. А ведь, как ни есть, ты до Советской власти человеком был, хозяином. Ст них, между прочим, и пострадал — ногу они тебе отбили.
