Битва королей

Он взял королеву под локоть и повел обратно в замок, оставив Светозарный торчать в земле. Красная женщина задержалась, наблюдая, как Деван и Брайан Фарринг заворачивают обожженный, почерневший меч в королевский кожаный плащ. «Не больно-то он красив теперь, Красный Меч Героев», — подумал Давос.

Несколько лордов тихо переговаривались в подветренной от костра стороне. Заметив, что Давос смотрит на них, они умолкли. Если Станнис падет, они и меня уничтожат в тот же миг. Давос не примыкал ни к ним, ни к людям королевы — честолюбивым рыцарям и мелким лордам, которые объявили себя приверженцами Владыки Света и тем завоевали милость леди — нет, королевы, запомни это! — Селисы.

Костер начал гаснуть, когда Мелисса и оруженосцы удалились с драгоценным мечом. Давос с сыновьями присоединился к толпе, идущей к берегу и кораблям.

— Деван держится молодцом, — заметил отец.

— Рукавицу не уронил — и то ладно, — согласился Дейл.

— Что это за огненное сердце у него на груди? — спросил Аллард. — Эмблема Баратеонов — коронованный олень.

— Лорд может выбрать себе не одну, а несколько эмблем, — ответил Давос.

— Скажем, черный кораблик и луковицу — да, отец? — улыбнулся Дейл.

Аллард пнул подвернувшийся под ноги камень.

— Иные бы взяли нашу луковицу… и огненное сердце в придачу. Дурное это дело — сжигать Семерых.

— С каких пор ты стал такой набожный? — осведомился Давос. — Что может смыслить сын контрабандиста в божественных делах?

— Я сын рыцаря, отец. Если ты не будешь об этом помнить, то и никто не будет.

— Сын рыцаря. Но не рыцарь. И не станешь им, если будешь мешаться в дела, которые тебя не касаются. Станнис — наш законный государь, и нам не подобает приставать к нему с расспросами. Мы водим его корабли и выполняем его приказы — вот и все.

— Если уж речь об этом, отец, — сказал Дейл, — мне не нравятся бочки, которые прислали мне на «Ярость». Зеленая сосна — вода в них сразу испортится.

— Я получил такие же для «Леди Марии», — подтвердил Аллард.

— Я поговорю об этом с королем, — пообещал Давос. Лучше уж он сам, чем Аллард. Его сыновья хорошие бойцы, а моряки и вовсе отменные, но с лордами говорить не умеют. «Они низкого рода, как и я, но не любят, когда им напоминают об этом. Глядя на наш герб, они видят только черный корабль, гордо летящий по ветру, а на луковицу закрывают глаза».

На памяти Давоса в их гавани никогда еще не было так многолюдно.