В воображении Корчиньского, зубы у нее были большими, как у Шахашвили, а глаза сверкали безумным блеском.
3
Директор Федеральной службы безопасности России Александр Воротников провел следующее утро в размышлениях о том, докладывать президенту о случившемся или нет. Обычно обходилось без долгих колебаний. В начале его службы на Лубянке, когда Воротникову поступила информация о намерении террористов устроить серию взрывов в Сочи, чтобы сорвать подготовку к Олимпиаде 2014 года, он немедленно отправился к Анатолию Астафьеву и доложил:
– Господин президент, возникла угроза террористических актов.
Прошу выслушать меня для принятия совместного решения.
– Для совместного? – переспросил тогда Астафьев, устремив взгляд больших выпуклых глаз на визитера. – Уж не ответственности ли вы боитесь, Александр Васильевич?
Генерал-лейтенант, ранее возглавлявший службу экономической разведки, позволил себе намек на улыбку. Он привык к ответственности – и к той, которую возлагал на себя сам, и к той, которую перекладывали на него другие.
Пожалуй, наиболее щедрым на испытания стал для него 2007 год, когда в мировых СМИ возникла настоящая истерика в связи с громкими политическими убийствами полковника ФСБ Александра Литвиненко и журналиста «Новой газеты» Анны Политковской. На страницах издания «Нью Таймс» была опубликована версия, согласно которой не кто иной, как Воротников руководил обеими операциями, задуманными специально для того, чтобы окончательно подорвать авторитет руководства России за рубежом и сменить политический курс со ставкой только на силовиков.
Тогда генерал, преследуемый взбудораженными репортерами, тоже улыбался.
Без выдержки и самодисциплины он никогда бы не удостоился генеральских звезд на плечах. Более открытый, более эмоциональный человек не вынес бы колоссального давления, постоянно ощущающегося на высоких постах, занимаемых Воротниковым. Многие олигархи пытались раздавить его, но отступились, как это было с Ходорковским во время следствия по делу ЮКОСа. Недолюбливал его и бывший директор ФСБ Патрушев, представлявший конкурирующий клан силовиков.
Трижды на Воротникова готовились покушения, и жизнь его висела на волоске, но он не любил распространяться об этом, и масс-медиа так ничего и не пронюхали об этом.
Боялся ли генерал ответственности?
Спокойно выдержав испытующий взгляд президентских глаз, он сделал трехсекундную паузу, а потом произнес:
– Меня учили, Анатолий Дмитриевич, что совместные решения принимают единомышленники.
