Битва веков

У Андрея по спине пополз неприятный холодок. Он сглотнул, взялся за братчину и надолго припал к ней, заливая острый страх потоками холодного пива.

— Супруга твоя, княгиня Полина, наследство ведь давно уж получила? Так, княже?

— Если бы, — пробормотал он. — Тридцать лет тому ее еще и на свете не было.

Пиво не помогло. Гость почувствовал, что его только сильнее бросило в лихорадочный жар. Ведь он носил гордое имя князя Сакульского отнюдь не по праву рождения. Андрей, уже почти забывший фамилию из далекого туманного будущего — Зверев, — по здешнему присхождению был боярином Лисьиным, княжеский же титул получил по праву владения, взяв в жены юную княжну Полину Сакульскую.

Вотчинный указ фактически лишал ее, а значит, и Андрея не только карельских земель, но и титула. Больше того — отец Андрея боярин Василий Лисьин из-за поместья своего с князем Друцким много лет судился. А коли так — то и поместье их вполне можно «вымороченным» признать. Значит — тоже в казну?

И кто он получается теперь?

Никто?

Черный смерд?

— Эй, князь! Князь Андрей! Княже! — забеспокоился дьяк Кошкин.

 — Ты о чем думаешь, Андрей Васильевич? По глазам вижу, не то что-то замыслил. Не надо, Андрей Васильевич, Христом Богом тебя прошу. Одумайся, княже! Горячиться не надо. Ты за княжество свое не бойся. Ты ведь слуга честный и преданный, от смерти государя уж раз пять спасал. Тебя он не тронет, имения не лишит. Опять же, в землях поволжских, вспомни, тебе удел отрезан. Именным указом царским отрезан. Этого уж никакой силой у тебя не забрать.

— У меня ничего не забрать, — невольно сжалась в кулак рука Андрея. Впервые за много-много лет он начал сомневаться в том, что сделал правильный выбор. Что стоило защищать юного Иоанна от покушений, что нужно было служить ему верой и правдой, давая советы и бросаясь ради него в пекло больших и малых сражений. И закралась в голову вполне даже холодная мысль, что, имея две сотни холопов и несколько пушечных стволов, он вполне способен исправить сделанную ошибку.

— Не горячись, княже, не надо, — снова попросил боярин. — Иоанн справедлив и милостив. Честного слугу отчизны лишать не станет.

Зверев сделал глубокий вдох, выдох, снова взялся за братчину, большими глотками истребляя темное хмельное пиво.

— Ну и правильно, — кивнул дьяк. — Ну и хорошо. Переломать все вокруг нетрудно. Труднее целым в ненастные годы уберечь.

— Я ведь не один такой, — оторвавшись от братчины, выдохнул князь. — Иных бояр те же мысли посетят.