Битва веков

— Сдавайся, не то мы будем пытать тебя так, что ты сам станешь умолять о смерти.

— Сиди тихо, крыса, — предложил князь. — Твое место — в канаве хорониться, в ней и лежи.

За воротами через двор что-то шевельнулось. Андрей выстрелил туда, тут же дернул из колчана новую стрелу.

— Мы тебя все равно убьем! Сдавайся, не то хуже будет.

Князь пустил стрелу в шелохнувшуюся траву и улыбнулся, услышав сдавленную ругань.

— Мы будем жарить тебя на углях, русский! — пообещал голос. — Жарить долго и медленно, и у тебя на глазах скармливать твое мясо собакам!

— Расскажешь это гуриям в саду, — предложил князь.

 — Вот только пустят ли туда басурманина, обмазанного свиным салом? Не знаешь? Сало у нас есть, и времени натереть тебя им тоже хватает.

— Я обжарю тебя до полусмерти, но не убью. Я найду твоих детей, буду пытать их на твоих глазах, а жену отдам на поругание маврам.

— Думай о сале, уголовная харя. На прочее у тебя времени уже не осталось, — облегченно перевел дух Андрей. До деревни наконец-то добежали от озера запыхавшиеся бояре.

"

"Прячущихся по кустам и ямам татар быстро выловили, со смехом и прибаутками милостиво перерезали им горло — возиться с пленными дозорным сейчас было не с руки. Своих бояр похоронили: пятеро погибло в дальнем доме, двое во втором и еще один — во дворе напротив Андрея. Татар, тщательно обобрав, свалили в канаву, закидав от запаха свежим сеном с одного из дворов.

— Скажи-ка, боярин, — поинтересовался у полусотника Зверев, — зачем татары дворы древками простукивают? Второй раз вижу!

— Схроны ищут.

Смерды ведь для зерна в земле ямы копают, глиной изнутри обмазывают, а как обсохнет — хлеб в них хранят от урожая до урожая. Ну и для догляда прямо во дворе и роют. А иные в ямы такие добро при набегах прячут самое ценное. Случаются дурные — и сами прячутся. Рази не слыхал никогда?

— У меня в уделе сыро, вода близко, — ответил Андрей. — Там такая яма и недели не простоит, расчавкается. Потом только лягушек хранить и удастся.

— А-а, — понимающе кивнул Силин.

 — У нас не так, мы колодцы за водой по десять-двадцать сажен в глубину роем. Наши зерновые ямы поколениями живут. Я своим запретил новые во дворах копать. Токмо в стороне от деревни, и чтобы дерном живым закрывали. Но старые тоже бросать жалко. Труда ведь сколько в них вложено!

— Жалко, — согласился князь.

— А татары находят… Это мы удачно здесь с ними встретились. Это, выходит, они по Кобыльему проезду пришли. Его, значит, можно не проверять, там теперича пусто.