Битва веков

Хочу слово ваше услышать, бояре, что делать нам ныне? Считать ли долг свой исполненным али на Божью милость надеяться?

— Не для того мы тут смертным боем бились, пять дней грудью на реке сей безымянной стояли, чтобы так просто в полон к басурманам пойти! — горячо воскликнул князь Иван Шуйский. — Полагаю, Михаил Иванович, стоять нам надлежит и далее до самого конца. Не оставит Господь милостью войско православное, не попустит нашей погибели!

— Я так полагаю, от нас ныне не токмо судьба наша зависит, но и судьба всей земли русской.

Попадет ли она под иго басурманское али и далее в веках стоять будет, — степенно добавил князь Алексей Хованский. — Не попустим позора ее слабостью духа нашего. Стоять надобно до конца, и коли пройдут здесь поганые, то пусть по телам нашим шагают, а не в аркане волосяном нас за седлами волокут."

"— Мертвые сраму не имут, — кивнул князь Дмитрий Хворостинин. — Коли отбиваться сил в недостатке, надо, стало быть, самим кованой конницей по татарам ударить! Опрокинем с Божьей милостью, погоним прочь отсель, дабы и саму дорогу на Русь навеки запамятовали!

— А ты чего отмалчиваешься, Андрей Васильевич? — поинтересовался воевода.

 — Щуришься знакомо, ровно опять каверзу какую замышляешь.

— Думаю я над тем, друг мой, отчего Девлет-Гирей на нас раз за разом кидается, крови не жалея, а к Москве не идет, — рассматривая шматок капающей жиром конины, задумчиво ответил Зверев. — И полагаю я, уверены татары в том, что в столице нашей, как и положено, гарнизон сильный сидит.

И кабы пошли они вперед, гарнизон навстречу бы вышел, дорогу перегородил, равно как мы здесь, и оказались бы они меж двух огней, и спереди, и сзади избиваемы. И подозреваю я, до сего часа больше всего на свете они боятся, что гарнизон московский к нам на помощь заявится. А коли так, не надо их в лоб бить, как князь Дмитрий предлагает. Обойти их надобно через лес, да в спину неожиданно ударить. Там у них и сил, знамо дело, никаких сейчас не стоит, лагерь с татарами пешими как на ладони. Руби — не хочу. И боятся они хуже смерти нападения как раз оттуда.

— Если боятся, то как же дорогу московскую не прикрыли? — не поверил воевода Шуйский.

— До Москвы один переход, Иван Петрович, — ответил за Зверева Михайло Воротынский. — Дозоры басурманские у самой столицы стоят, смотрят. Зачем прикрытие, если опасности нет? Дозоры-то молчат! Если между ними и лагерем татарским выйти, никто нападения ждать не будет.