Битва веков

— Что за милости ищешь, Андрей Васильевич? — настороженно пригладил короткую бородку царь. — Сказывай.

— Собери у крыльца своего вдов тех детей боярских, что животы свои в лесу у Уллы сложили, маленьких сирот собери. И скажи, в глаза их глядючи, что жизнь отцов и мужей их не так уж и важна в сравнении с жизнью предателей, что воинов на смерть обрекли. И потому предатели жить в покое и сытости останутся. А до ратников сгинувших твоей совести дела нет, они души твоей не пятнают.

— Опять за свое! — выпрямился в кресле царь. — Кровью замарать меня хочешь? Не будет сего! Смертоубийство есть грех страшный, и черты сей я не переступлю!

— Не хочешь сам, мне отдай, — пожав плечами, предложил Зверев. — Я ради свободы людей русских уж не одну сотню басурман, ляхов и прочих схизматиков порубить успел. И эту погань придавлю, глаз не сморгнет.

Твари, своих единоверцев и товарищей врагу предающие — хуже любого басурманина. Задавлю, и даже к исповеди не пойду, ибо греха на том не почувствую.

— Вот он! — вскинул голову Иоанн. — Вот он, искус твой, бесовское отродье! — Царь медленно поднялся, обличающе вытянул руку, ткнув пальцем Андрею чуть не в самый глаз. — Коли отдам и бояр в руки твои, зная о деянии тобой задуманном, так, стало быть, сим воля моя на смертоубийство проявится.

И грех сей на душу мою ляжет!

— Грех, грех, грех! — не выдержал Зверев. — Плевать всем на твой грех! Души умерших, слезы вдов и детей вопят к тебе об отмщении! Жить должны честные люди, а не подонки, неужели непонятно это тебе в твоей святости?! И лишь в твоей воле карать гаденышей для спокойствия честных. Плевать всем на твою душу! Ты на царствие русское самим Богом помазан не душу свою беречь, а души миллионов подданных своих.

И если для благa тысяч твою одну душу в грязь втоптать надобно, ты сие сделать обязан без промедления! Ибо ты есть царь, а не они. И ты за них, за них, не за себя перед Богом в ответе! А чистеньким хочешь остаться — так лучше в монахи постригись! И тебе радость, и люди зазря гибнуть не станут.