Битва веков

Там были и схроны в валу для провианта и фуража, и дома для приписанного ополчения, и амбары с оружием, и навесы для скота. Все нужное для того, чтобы выжить три-четыре месяца в осаде, отстреливаясь от возможных атак и совершая вылазки против осадных сооружений. Правда, башня боярина Лисьина была крепкой и частью могла быть использована для жилья, частью служила оружейной комнатой. Здесь же…

Андрей раздраженно сплюнул:

— Варя! Ты одна знаешь, в каких телегах что лежит. Так что командуй, кому что делать, дабы тут на пару месяцев расположиться.

Илья! Оружие проверь, приготовь к походу. Полель, Игнат, за мной!

В первую очередь он забежал на вал, пробрался в щель между разошедшимися бревнами наружу. Под ногами, под почти отвесным обрывом струился широкий — шагов сто, сто пятьдесят — и на вид довольно глубокий Трубеж. Чуть дальше, самое большее в полуверсте, текла полноводная Ока. Такая широкая, что из пищали по цели на том берегу и вовсе не дострелить будет. Разве только из крупной крепостной, чугунным ядром с человеческую голову.

Берег был пологим и топким, со множеством ведущих к причалам мостков. Зверев двинулся дальше, к южной стене, и еще не доходя, раздраженно сплюнул:

— Что за вражья рожа в таком месте крепость срубила? Здесь только от Москвы обороняться! — Обращенная к татарам стена крепости прикрывалась всего лишь узенькой протокой, которую с разгона на коне и перескочить нетрудно, да и та, как и ров, изрядно заросла. По сравнению с Трубежем, считай и вовсе ничем. — Рязанцы с кем воевать собирались, с нами или басурманами?

Впрочем, ответить ему никто не мог, а потому, описав круг по валу, Зверев забрался через щель обратно на басмановское подворье, спустился к своим людям.

— Андрей Васильевич! — помахала ему рукой Варя. — Кушать идите, мы тут снедь разобрали. Соленья, тушенку, мясо вяленое мы пока в запас оставим, а рыбу копченую и капусту квашеную хорошо бы в первую очередь употребить. Тепло ныне, долго не протянет.

— Ну, давай, — повернул к ней князь.

Пока он подкреплялся, в ворота влетели три десятка верховых во главе с Алексеем Даниловичем.

Боярин Басманов, тяжело дыша, спешился, прошел к Звереву, схватил с бочонка перед ним крынку, жадно припал, но после нескольких глотков недоуменно отстранил:

— Вино не мое. Откуда?

— Из моих припасов.

— Тогда извини. Мыслил, мой приказчик вас угощает.

— Да ты пей, Алексей Данилович. Хорошему человеку не жалко. А где обоз твой с добром?

— Сыновья ведут. Я вперед помчался.