Битва веков

Когда крикну, али увидишь, что мы полегли и басурмане за щиты заступили, — поджигай, кидай сверху охапку головешек и на тот берег тикай. Половина пищалей, уже заряженные, там останутся. Только хватай да пали по татям из-за гуляй-города. Все понял?

— Дозволь с тобой оборону держать, княже! — взмолился холоп. — Нечто я стрелять не умею? Со свечой в кустах любого рязанского хлюпика, вон, посади.

— И думать не смей! — прикрикнул Зверев. — Тебе самое ответственное дело поручаю, потому и доверия достоин. Так что не дури.

Ныне мне не отвага, а хладнокровие и разум твои нужны. Рано подожжешь — мы погибнем. Поздно — смысла не будет. Понял? По моему сигналу! Ежели убьют, тогда сам смотри… Но я, — подмигнул он, — помирать пока не намерен.

Расставив полукругом щиты гуляй-города, приготовив к бою пищали, развязав пучки со стрелами и проверив луки, служивые наконец смогли пообедать, после чего, оставив трех дозорных, позволили себе вытянуться над обрывом на травке и позагорать на теплом, совершенно летнем солнышке.

Андрей даже закемарил, когда вдруг раздался крик:

— Тата-а-а-ары!!!

Князь вскочил, метнулся за щит, выглянул через бойницу. Ниже по реке, чуть выше соседнего брода, неспешно скакал в их сторону сторожевой разъезд из десятка всадников.

— Чего орешь? — цыкнул Зверев на боярского холопа. — Шуму много, татар мало. Мог бы и сам отогнать.

Он не спеша накрутил на палец кольцо, поднял трофейный, но уже ставший знакомым лук, прорезью кольца зацепил тетиву, поверх наложил стрелу, вскинул оружие.

Крякнув от натуги, натянул, тут же отпустил. Белая палочка взмыла ввысь, на миг замерла и, разгоняясь все быстрее, стремительным штрихом опустилась почти перед самым разъездом. Татары, даже не попытавшись ответить, отвернули влево, обходя незамысловатое укрепление по широкому полукругу.

— Приглядываются, проверяют. — Боярин Лавля, тоже успевший приготовиться к бою, вскинул свой лук, пустил стрелу. Она упала за самым хвостом замыкающего вражеского коня. Воин разочарованно вздохнул: — Слишком далеко.

Однако же теперь они знают, как нас здесь мало. Надобно ночью костров поболе развести. Пусть думают, подкрепление подошло."

"— Не нужно, — покачал головой князь. — Если везде будет гореть множество костров, а здесь только один, басурмане почуют неладное и подумают, что их заманивают в ловушку.

— А коли глупы слишком окажутся для таких мыслей?

— Тогда в нее и попадутся, — улыбнулся Зверев.

Рязанский боярин только вздохнул. Но перечить князю не посмел.