И сейчас ждут возможности не только и не столько спастись самим, но уберечь от опасности родственников. Пусть даже и ценой самого тяжелого расставания с теми, кто больше всех дорог. Таков горький парадокс нынешней действительности.
В основном люди, которые уже восемь невыносимо долгих и невыносимо горьких лет живут в состоянии войны, переживают не о себе, а о судьбе детей, внуков и правнуков. Тех, кто родился здесь уже во время вооруженного конфликта и не знал мирной жизни.
– Еду вместе с внучкой и правнучкой.
В России у нас родственников нет, поэтому мы полностью надеемся на организаторов эвакуации, что нас разместят, – рассказывает жительница Киевского района Донецка Наталья Ивановна. Ее семья живет всего в трех километрах от подконтрольной украинским силовикам Авдеевки, неподалеку от села Спартак.
– Едем вместе с внучкой Олей, ей девять лет. В 2014 году мы не выезжали, а сейчас сын с невесткой настояли, чтобы мы уехали. Сын служит, ему виднее, – говорит жительница Киевского района Донецка Ольга Викторовна.
Возле автобусов – сдержанное прощание, и те, кто отправляется в эвакуацию, и те, кто остается, стараются быть спокойными. Но эмоции все же прорываются слезами. Молодой парень в военной форме курит сигарету за сигаретой. Рядом – его молодая супруга и ребенок. Вспоминается строчка из старой советской песни о гражданской войне: «Дан приказ: ему – на запад, ей – в другую сторону…»
Вот так и Егор провожал свою ненаглядную супругу Катерину в Ростовскую область, к родным.
А сам уже знал, что пойдет воевать за Донбасс, постарается довоевать, доделать то ратное дело, которое начал еще в 2014 году в Народном ополчении.
Слезы, поцелуи, долгие минуты прощания…
Катерина надела на шею мужа простой серебряный крестик на цепочке.
– Это крестик моей бабушки, пусть бережет тебя. Обещай мне, что будешь носить его и не снимешь никогда, – сквозь слезы промолвила Катерина.
– Обещаю, мой котеночек.
Я очень тебя люблю и обещаю сделать так, как ты сказала, – пообещал Егор, целуя свою ненаглядную жену.
Эвакуация – страшное слово, которое отделяет людей от родных домов и улиц, от любимых и близких, – звучало сейчас в прифронтовом Донецке, в Европе XXI века…
Нелегкие воспоминания прервала остановка – впереди влево и вправо уходила серая бетонная стена с колючей проволокой поверху и наблюдательными вышками по углам.
