– Точно так, ночью. Дальности в 3500 метров с использованием инфракрасного прицела нам точно хватит. Выдвинемся разведвзводом, запустим наш квадрокоптер, чтобы уяснить обстановку. А потом отработаем эту б…дскую «свечку» и обеспечим продвижение нашим основным силам.
– Добро, собирайтесь.
– «Артем», медика мне дай, с ним как-то на душе спокойнее, – попросил «Ветер».
Занимающийся злостным бездельем при штабе батальона Егор удивленно приподнял бровь. Он исповедовал старую армейскую мудрость: «От передовой не бегай, на передовую не рвись».
– «Укол», пойдешь с разведкой?
– Надо значит, надо, – пожал плечами военно-полевой медик. – У меня все и так собрано.
Егор кивнул на прислоненный к стене бронежилет, разгрузочную систему с полными подсумками и плоский медицинский ранец. Автомат со сложенным прикладом висел на плече стволом вниз.
– Как говорится, Omnia mea mecum porto, что значит «Все свое ношу с собой!»
– Ладно, медицина, не умничай! – вмешался в разговор начальник штаба батальона Сергей Гаврилов.
Историк по образованию, он знал латынь не хуже биолога и полевого медика Егора. Зачастую они оба устраивали соревнования в остроумии и образованности, развлекая остальных бойцов.
* * *Боевой выход запланировали на вторую половину дня. Часть разведвзвода уже находилась на позиции возле злополучной четырнадцатиэтажки. В том числе и снайпер «Джем», который большую часть времени и вел наблюдение за противником.
– Раздайте патроны, поручик Голицын, корнет Оболенский, налейте вина… – напевал себе под нос «Ветер», набивая автоматными магазинами подсумки и карманы разгрузочного жилета.
С собой взяли четыре из восьми ракет «Корнета». Каждая из них в транспортно-пусковом контейнере весила больше 30 килограммов. Ночной прицел – еще 11 «кэгэ» и станок-тренога с пусковой установкой примерно столько же. В общем, «Корнет», хоть и самый мощный в своем классе, охренеть какой тяжелый! Егор ощутил это, как говорится, на своем горбу, когда тащил часть пути тот самый ракетный контейнер, и это вдобавок к весу собственного оружия, бронежилета и снаряжения.
Кряхтя и матерясь вполголоса, установку с боекомплектом втащили на плоскую крышу обычной панельной пятиэтажки в трех километрах от злополучной «свечки»."
"Егор огляделся, осторожно поднимаясь по лестнице. На лифтовой площадке между лестничными проходами прямо на ступеньках стояли банки с домашней консервацией. Рядом – почерневший от копоти мангал, на котором готовили еду, такая же закопченная посуда.
