— Независимо от того, кому достанутся два оставшихся контракта, я хочу, чтобы «Синко» назначала свою цену на каждый контракт, который интересует Витворта, и, если необходимо, даже меньшую, чем реальная стоимость. Я хочу разорить его, это меньшее, что я хочу сделать!
Ник положил трубку и вернулся в конференц-зал."
"Председатель посмотрел на него с плохо скрытым упреком:
— Теперь можем мы подвести итоги? Ник коротко кивнул. Он заставил себя углубиться в работу, но с наступлением вечера стало совершенно невозможно думать о чем-нибудь, кроме Лорен.
За окном падал снег, встреча продолжалась, а в его голове звучал возмущенный голос Тони: «Ты выбросил ее на улицу без пальто, без денег, без ничего! И она позвонила Витворту? Нет. Она прошла восемь кварталов по холоду, под проливным дождем, чтобы упасть мне на руки».
Восемь кварталов! Почему охранники не дали ей забрать пальто? Он помнил, что она была в тонкой блузке, которую он расстегивал своими руками, чтобы унизить Лорен, что, собственно, ему и удалось. Он помнил прекрасную форму ее груди, шелковистую кожу, неповторимый вкус ее губ, то, как она целовала и прижимала его к себе…
— Ник, — раздался голос председателя, — я полагаю, что вы за это предложение?
Ник оторвал взгляд от окна.
Он понятия не имел, какое предложение обсуждается.
— Я хотел бы услышать об этом подробнее, прежде чем принять решение, — выкрутился он. Семь изумленных лиц повернулись к нему.
— Это ваше предложение, Ник, — нахмурился председатель. — Вы внесли его.
— Тогда, естественно, я «за», — холодно произнес Ник.
Члены комитета обедали вместе в одном из самых респектабельных ресторанов Чикаго. Как только обед был закончен. Ник извинился и вернулся к себе в отель. Снег падал густыми хлопьями на коричневое кашемировое пальто и на темные волосы, когда он шагал по Мичиган-авеню, равнодушно разглядывая витрины фешенебельных магазинов, украшенные к Рождеству.
Он спрятал руки в карманы пальто, мысленно проклиная Джима за то, что он позвонил утром насчет Лорен, и Лорен за то, что она вошла в его жизнь.
Почему она не позвонила Витворту, чтобы он забрал ее из здания «Глобал индастриз»? Почему, черт возьми, она предпочла мерзнуть?
Почему после того, как он унизил ее, она рыдала у его ног и молила пощадить — не ее, а их? Ник достал сигарету и нервно закурил. Голос Лорен, прерывающийся рыданиями, не выходил у него из головы. «Я так люблю тебя… Пожалуйста, выслушай меня… Пожалуйста, не делай этого с нами…»
Ярость и боль разрывали его сердце.
