— Росси разрабатывает химикат для получения непромокаемых, несгораемых, устойчивых к атмосферным влияниям синтетических материалов. Причем он не изменяет ни текстуры, ни внешнего вида ткани. Ковровые покрытия и одежда станут… ну, почти вечными. Это чрезвычайно практично.
Ник говорил с ней как с деловым партнером, и она впервые за это время расслабилась в его присутствии.
— И этот химикат действительно ничего не изменяет и не повреждает?
— Пока не уверен, — сухо сказал Ник. — Но во время этой поездки собираюсь все выяснить.
Я хочу привезти оттуда образец для тестирования в лаборатории, но получить его будет нелегко. Росси просто помешан на секретности.
— Он же сумасшедший!"
"— Как все изобретатели, — вздохнул Ник. — Он живет в Казано. Это маленькая рыбацкая деревня в Италии. Он держит огромных собак для охраны дома, а его лаборатория, находящаяся в полумиле, никем не охраняется.
— А опыты он демонстрировал?
— Без тщательного тестирования они мало чего стоят.
Например, его химикат может делать ткань непромокаемой для воды, но что случится, если на нее пролить молоко или вино?
— А если все, что он обещает, соответствует истине?
— В таком случае я организую консорциум между «Глобал индастриз»и двумя другими корпорациями, и мы представим миру открытие Росси.
— Он, возможно, боится, что если даст тебе образцы, то в лаборатории сделают их анализ и выяснят, какие Росси использует химикаты.
И украдут его открытие.
— Ты права, — ответил Ник с улыбкой. Затем без предупреждения обнял ее и легко ущипнул за подбородок. И правильно, что без предупреждения: Лорен бы не разрешила!
— Я привезу тебе подарок из Италии. Что бы ты хотела?
— Серьги моей матери, — решительно ответила она, резким движением высвободилась из его рук и вышла из кабинета.
Провожая ее взглядом, Ник ощутил в себе нечто странное, делавшее его непривычно уязвимым. Ее взгляд радовал его, улыбка согревала, а прикосновения вызывали острое желание.
В ней были уравновешенность и естественность, изящество и очарование. По сравнению с другими женщинами Лорен была невинным младенцем, и в то же время у нее хватило смелости противостоять его давлению.
Улыбка исчезла с его лица. Он давил на нее, чего никогда раньше не делал, добиваясь женщины. Он подкрадывался к ней, загонял ее в угол и сам себе был противен.
