Там их подняли на смех.
— Раньше чем через год после отмены противозачаточных препаратов даже и не приходите, — заявила им суровая докторша. — Ишь, какие быстрые! Все сразу им подавай.
Еще полгода Светлана с надеждой смотрела на календарь, раз в месяц грустнела и заливалась слезами, все больше мрачнел Павел, у которого душа болела за любимую. Затем они снова сходили к врачу, сдали все анализы, после чего семье Молчанских был вынесен безжалостный вердикт: детей у них быть не может. Бесплодной оказалась Светлана, причем ее диагноз не давал ни малейшей надежды на то, что ситуацию можно исправить, пусть и длительным лечением.
Павел же был абсолютно фертилен, что делало для Светланы ситуацию воистину кошмарной.
— Нам надо развестись, — сказала она после очередной бессонной ночи, которой предшествовала тяжелая истерика. — Я не должна портить тебе жизнь.
— Ну что за глупости! — поморщился Павел. — Живут же люди и без детей. Мы с тобой уже пять лет женаты, разве нам все эти годы было плохо? Я тебя люблю, ты меня любишь.
Вот что главное.
— Это ты сейчас так говоришь. — Светлана снова тихо заплакала. — И ты сейчас действительно так считаешь. Но пройдут годы, мы будем все больше привыкать друг к другу. У наших друзей будут подрастать дети, и ты все чаще станешь задумываться о том, что я создала тебе неполноценную жизнь. Рано или поздно ты найдешь женщину, которая родит тебе ребенка, и я останусь одна. Так вот, пусть это произойдет сейчас. Мне будет не так больно.
Самое ужасное, что словам любимой жены вторила мама.
— Павлик, семья без детей — не семья, — печально говорила она. — Это ужасно — жить вместе, не слыша детского смеха, знать, что у тебя не будет продолжения, что в старости ты останешься совсем один. Я не представляю, как бы я жила, если бы у меня не было тебя. Я знаю, Светочка не виновата, это судьба так распорядилась, что у нее нет женского здоровья, но ты не должен из-за этого лишать себя радости отцовства. Нехорошо это, неправильно."
"На улицах Павел теперь все чаще обращал внимание на малышей, оборачивался на детский смех, с завистью смотрел, как гордо вышагивают по улицам отцы, ведущие за руку крошечных дочерей.
Он сам хотел именно дочку, непременно в ярко-желтом платьице, расшитом цветами, с бантиками в тонких косичках. Он мечтал о ребенке, но разводиться с женой не хотел, потому что действительно любил ее, а еще считал, что бросить ее в их ситуации — значит, совершить подлость.
Выход, как это всегда бывает, нашелся внезапно.
