Мы крепко дружили, а потом Василий был пойман Пашей на том, что продавал клиентские базы конкуренту. Конкурента Молчанский, конечно, уничтожил, а Сосновского, разумеется, уволил. Васька в ногах валялся, потому что у него рос больной ребенок, нужна была операция за границей, остаться без зарплаты он никак не мог. Он и на подлость-то пошел из-за того, что деньги были нужны любой ценой. Но Паша его не простил, конечно. Сказал, что если бы тот пришел и по-человечески попросил, то Паша денег бы дал, без разговоров, но Вася предпочел скрысятничать, поэтому пощады не будет.
— Узнаю брата Сеню, — пробормотала Вера. — И что было дальше?
— Ну Вася взял кредит на лечение под огромные проценты, попал в долговую яму, потерял квартиру. Ребенка они вылечили, но после этого жена от Сосновского ушла, и он тихо спивался.
— А вы откуда это знаете?
— Так я его не бросал. Поддерживал все эти годы. Проведывал, не давал подохнуть под забором.
— Он занимается бизнесом?
Гололобов недобро рассмеялся, посмотрел на Веру, в глазах у него мелькнула непонятная ей злость, нехорошая, волчья.
— Ты, душа моя, видела когда-нибудь полностью сломавшегося человека? Если нет, то ты не знаешь, насколько это страшное зрелище. А Василий как раз сломался. Живет в каком-то бомжатнике, практически не работает. Мать-пенсионерка ему хлеб и молоко покупает. Я раз в месяц деньги даю, но он их на водку спускает. Иногда какая-то работенка подворачивается, конечно.
Тогда он штаны себе новые покупает, как-то даже телефон приобрел. Я чуть не обалдел, когда увидел. Но деньги очень быстро кончаются, и все возвращается на круги своя. Какой бизнес?"
"Каким-то внутренним чутьем Вера поняла, что говорить Гололобову про фирму «Видар плюс» и утекание денег на ее счета, а оттуда индивидуальному предпринимателю Сосновскому, не стоит.
— Сергей Юрьевич, — решила перевести разговор на иное она, — а скажите, вы знали, что Глаша Молчанским неродная?
Он снова внимательно посмотрел на нее, смерил с ног до головы тяжелым оценивающим взглядом.
— Я-то знал, а вот тебе откуда это известно?
— Павел рассказал. Павел Александрович, — тут же поправилась она.
— Когда?
— Вчера вечером, когда мы ехали с дачи на квартиру, узнав о взрыве.
В глазах Гололобова мелькнуло и пропало что-то непонятное — то ли ненависть, то ли обида, то ли тщательно скрываемый гнев.
— Ну ты подумай… — протянул он.
