Чай был горячий, очень сладкий. Как раз такой, как надо.
— Все? Успокоилась? Можем начинать?
Вера снова кивнула. Олег принес лист бумаги и ручку. Вера рассказывала, а он чертил на бумаге только одному ему понятные закорючки и стрелочки, словно плел кружево из ее слов. Неприличные фотографии, посланные Светлане Молчанской, и ее уход от мужа. Анонимные письма, отправленные Аглае и Костику, раскрывающие тайны их рождения, и болезненная реакция младших Молчанских. Попытка самоубийства Костика и уход из дома Глаши."
"Грант на двенадцать миллионов, оформленный Гололобовым, несмотря на категорическое нежелание шефа участвовать в играх с государством.
Те же двенадцать миллионов, перечисленные на счет подставной фирмы, владельца которой Молчанский отлично знал и много лет назад обидел. Увольнение Гололобова, который до сих пор общался с тем самым Сосновским, в одночасье ставшим владельцем этих миллионов. Неожиданная проверка из налоговой и обвинение Павла в финансовых махинациях.
Непредвиденный запой, взрыв машины, ограбление дачи, таинственное исчезновение еще нескольких фигурок нэцке, которое Молчанский не заметил с первого раза.
Визит на дачу разъяренной Катерины, ее тело, обнаруженное в офисе. Газ в квартире и погибшая Светлана, которой никак не должно было быть в городском доме. Неожиданное свидание и признание в любви ей, Вере, из-за которого во время взрыва не пострадал сам Павел. И наконец, его арест по подозрению в двух убийствах. Слова нанизывались, словно бусинки на леску. Крючков и закорючек на листе бумаги становилось все больше.
Олег сосредоточенно кивал в такт Вериным словам, словно сам себе отвечал на какие-то не заданные вслух вопросы.
Вера старалась говорить ясно и четко, не повторяясь, не отвлекаясь на второстепенные детали. Это она умела — вычленять главное и сосредотачиваться на важном. Олег ее рассказом был доволен, она это видела.
— В целом ясно, — сказал он, когда она закончила. — Если тебя интересует мое мнение, то приятеля твоего. — Он покосился на Веру — не задевает ли ее такое определение великого Молчанского, но она промолчала, именно потому, что умела различать важное и неважное.
— Приятеля твоего действительно подставили.
— Конечно! — пылко воскликнула Вера.
— Вот только в происходящих событиях я не вижу четкой логики. И это плохо. Такое чувство, что тот, кто это все придумал, просто нагромоздил одно событие на другое, не очень заботясь о том, как они монтируются между собой. Понимаешь?
— Не очень.
— Ну вот смотри.
