— А второй? Вот этот, где расположена приемная?
— Ее убирает третья уборщица, она приходит утром. Мы часто задерживаемся допоздна, особенно Павел Александрович, потому такой график придуман, чтобы никому не мешать.
— А камеры? У вас же есть камеры?
— Да, конечно. Записи с них идут на компьютер начальника службы безопасности. Я как-то не подумала его вызвать, извините.
— Разберемся, — снова повторил Асмолов. — Так, Павел Александрович, вы говорите, что были в больнице до шести часов вечера?
— Да, может быть, до четверти седьмого.
Потом я собирался заехать в офис, хотел застать Веру, чтобы узнать, что выяснилось насчет налоговой. Но мне позвонили ребята, ваши коллеги, а мои друзья, которых я попросил разобраться со взрывом своей машины. Они попросили, чтобы я подъехал к ним, поэтому Игорь вместо офиса отвез меня к ним.
— В УВД? Городское или областное?
— В ФСБ, — коротко ответил Молчанский, и Олег снова вздохнул. Вера его понимала: тяжело вести расследование убийства, когда у тебя на хвосте, с одной стороны, Аркадий Ветлицкий, не вмешивающийся пока в беседу, но внимательно ее слушающий, а с другой — ребята из «конторы».
— До скольки вы там были?
— Примерно до половины восьмого.
— И что делали потом?
— Я решил не ездить в офис, потому что был уверен, что Вера уже ушла. Она достаточно со мной провозилась предыдущей ночью, и мне не хотелось злоупотреблять ее терпением. Поэтому я решил поехать домой и лечь спать, потому что, признаться, все еще отвратительно себя чувствовал.
— Простите, вы простыли? Чем именно вызвано ваше внезапное недомогание?
— Я не простыл.
Я пил несколько дней, — сообщил Молчанский, поймав резкий, как бритва, взгляд своего адвоката. — Как-то не готов оказался к семейным разборкам, знаете ли.
— Итак, вы поехали домой?
— Нет, я вдруг понял, что ужасно голоден. Я не помню, когда вообще в последний раз ел. Утром Вера пыталась меня накормить, но мне в горло ничего не лезло, а тут я почувствовал, что просто умру, если что-нибудь не съем. Дома — пустой холодильник, ехать в магазин, а потом что-то готовить, у меня не было сил, поэтому я попросил водителя отвезти меня в ресторан, а потом его отпустил.
Было уже поздно, я решил, что доеду домой на такси.
— Во сколько вы вышли из ресторана?
— В начале десятого. Минут пятнадцать примерно.
— Правильно ли я понимаю, что все это время, с раннего утра до начала десятого вечера, рядом с вами были люди, которые могут подтвердить ваш распорядок дня?"
"— Да, я не оставался один.
