– Нет, сейчас мне неудобно. Давайте завтра! Нет, подождите, завтра у меня приемный день, а вот послезавтра… Так, с утра ко мне приходит Муза, а потом…
– Простите, какая муза вас посещает? – не удержалась Люся.
– Обыкновенная. Муза Федоровна. Она убирает здесь. А вот после нее, пожалуй, самое время.
Люся заерзала на стуле.
– Нет, если можно, прямо во время уборки, очень уж хочется посмотреть, как Генрих реагирует на влажную уборку.
– Хорошо, тогда к восьми, послезавтра, – позволила Вероника Мефодиевна и вышла из комнаты.
Как себя вести дальше, подруги не знали. Они посидели еще минут десять, потом еще пятнадцать – хозяйка и не думала появляться. Кажется, она напрочь забыла, что в гостиной кто-то есть. Лишь случайно, забредя в комнату за кремом для массажа, она обнаружила послушно сидящих посетительниц."
"– Вы разве еще не ушли? – округлила она глаза. – Генрих, твои гости, вот и провожай их сам.
Кот спрыгнул с полки серванта и, задрав роскошный хвост, двинулся к двери, не забыв муркнуть, как бы приглашая следовать за ним.
– С ума сойти! – выдохнула Люся, едва подруги оказались на улице. – Слушай, а котище-то какой умница! Вот бы наш Финли таким же был.
– Когда ты с ума сойдешь, Финли таким и станет, надо же хоть кому-то оставаться в здравом рассудке, – логично рассудила Василиса.
Заскочив по дороге в аптеку, подруги нагрузились выписанными ветеринаром витаминами и поспешили домой. Люсе надо было срочно затолкать все необходимое Малышу в пасть, а Василисе просто хотелось поваляться на диване с книжкой и ни о чем не думать.
Утренний сон на следующий день был прерван назойливым телефонным звонком.
– На, Вась, это тебя, – протянула трубку подруге Люся, едва услышав в ней знакомый голос. Глаз она так и не открыла, но все же предупредить Василису не преминула: – Учти, Пашка злой, как цепной пес.
Василиса не знала, зачем могла понадобиться сыну в такую рань. Однако, поскольку была на него уже давненько обижена, тон для разговора она выбрала немного страдающий и печальный, как у неизлечимого больного.
– Я слушаю тебя, Павел, – прошелестела Василиса.
У всякого, кто ее сейчас услышал бы, на глаза должны были навернуться слезы. У всякого, но только не у ее сына.
– Какого черта, мама?! – взревел он. Он не собирался вникать в изящную игру тональностей в голосе своей матери. – Ну что ты опять вытворила? Мне снова звонили с работы! Оказывается, в наш отдел обратилась твоя соседка по дому.
