Весь мыслительный процесс предоставил мне, а сам заботился лишь о мелких деталях своего личного комфорта."
"Жилось ему всегда легко. Родители Алана ушли в мир иной очень вовремя: вырастили ребенка, но при этом не успели безнадежно его испортить. Тщательно покопавшись в документах Сомерсет-Хауса – обычная предусмотрительность, – я узнал, что мама с папой не оставили Алана без средств. Когда я готовил для него завещание, то создалось именно такое впечатление. Самых разных людей он пожелал наделить довольно значительными суммами.
Только не меня. Зато, подчеркнул он, мне положен гонорар за работу. На мой взгляд, неравноценная компенсация.
Алану никогда не приходилось тяжко думать. Многие с готовностью о нем заботились, старались облегчить его существование и даже, как Анита Килнер, обеспечить финансово.
– Да, кстати, – сказал я, когда он вошел с супом в комнату. – Утром звонила миссис Килнер.
– Что-то срочное?
– Нет. Просто суетится. Она, похоже, легко поверила, что это сделал ты.
– Так я и знал.
– Немного нервничает, не хочет ввязываться. Я сказал, что лучше держаться от происходящего подальше.
Возможно, мой рассказ не отличался точностью, но я честно планировал держать миссис Килнер подальше. А что касается денег, то я просто не посчитал нужным сообщать об этом Алану. О финансах он совсем не думал и не понимал, как трудно их достать. Привык только проматывать.
– Больше никто? – поинтересовался Алан.
– Еще миссис Фарли.
– О! Старушка добрейшей души, но любит читать нотации.
Кажется, решила, что она мне бабушка.
– Во всяком случае, она единственная из попадавшихся на моем пути женщин, кто изо всех сил разыгрывает даму в возрасте. Хотя сама еще довольно молода.
– Этой старой перечнице стукнуло пятьдесят, не меньше! Что хочет?
– Помочь.
– Ясно. И надо отдать ей должное – поможет. Хотя чересчур высоконравственная. Совесть этой женщины – источник бесконечных неприятностей для окружающих.
– Ну-ну, – улыбнулся я. – Мне показалось, что она готова тебе помочь вне зависимости… вне зависимости от того, виновен ты или нет.
Переживать и тщательно подбирать слова не было нужды. Алан не выказал никакого душевного волнения. Наоборот, громко рассмеялся.
– То есть она сомневается! Единственная!
– Здесь ты прав. А теперь серьезно. Ко мне заходил кое-кто еще. Некий Вестхолл, инспектор уголовной полиции.
– Ого! – присвистнул Алан. – Ты уже под подозрением?
– Нет, не думаю. Если честно, я сам его пригласил.
