Мы видели непорядочность Каргейта – он подделывал марки и, возможно – хотя это всего лишь предположение, – жульничал в других сферах. Вам было показано, что он нажил значительное состояние с помощью деятельности, не приносящей прямой пользы стране. Зал судебных заседаний – не то место, где следует выяснять, какую функцию выполняют финансовые спекулянты; вам только надлежит помнить, что, если одни считают спекулянтов чуть ли не неизбежностью, другие полагают, что их следует винить во многих хворях современного мира.
Именно такой точки зрения, по мнению прокурора, придерживался преступник.
Утверждается также, что политические взгляды Каргейта были диаметрально противоположны взглядам убийцы, что привело к антипатии сильной и даже иррациональной, вплоть до желания увидеть Каргейта мертвым. Вы слышали о расхождениях во взглядах на экономику и разоружение, и вам описали взгляды покойного на работников вообще и на жителей деревни Скотни-Энд в частности. Наконец, вам известно, что покойный написал высокомерное завещание, иронически оставив свое состояние государству на том экономически смехотворном основании, что при жизни он старался помогать ближним как можно меньше, а после смерти не желает помогать вовсе, и что предложенные распоряжения по его наследству навредят на самом деле всем.
Вряд ли мы с вами согласимся с подобной теорией, но это не относится к делу. Важно лишь то, что с ней, как установлено, категорически был не согласен убийца. Обвинение сформулировало это так: «По мнению обвиняемого лица, Каргейт живой был бедствием, а Каргейт мертвый – благом»; преступник испытывал такую ненависть к Каргейту, что при первой представившейся возможности – а пламя ненависти было раздуто скандалом покойного с преподобным мистером Йокельтоном, – искушение стало необоримым, и жизнь Каргейта была отнята с той же решимостью и почти по тем же мотивам, по каким сам он намеревался извести осиное гнездо.
Защита выдвинула два возражения. Сначала они заявили, что мотив для убийства недостаточно сильный; к тому же подобный решительный акт не согласуется с характером их клиента.
Обвинение ответило, что вполне согласуется."
"Защитники заготовили вторую позицию, на которую могли отступить в случае необходимости. Об этой позиции они не говорили много, но, возможно, все же сумели заронить идею вам в душу. Речь о том, что Каргейт был именно таким, как показало обвинение, и что фактически хорошо, что его нет, – то есть убийство совершено из лучших побуждений.
