Благие знамения

— Никто этой чепухой не будет заниматься, — сказал Адам. — Вы сможете есть все, что угодно: горы чипсов, обжаренные луковые кольца — все, что душе угодно. И никто не заставит вас напяливать новую одежду или принимать ванну, если сами не захотите. Короче, никакой обязаловки. Даже в школу не надо будет ходить. В общем, никогда больше не будем заниматься тем, чем не хочется. Это будет чертовски здорово!

Луна поднялась над холмами Кукаманди. Этой ночью она светила очень ярко.

Он уже два дня ничего не ел и не спал. Он входил в транс, чтоб слиться с дикой землей и вступить в общение с предками.

Он был уже совсем близко.

Он моргнул. Удивленно оглянулся вокруг.

— Это кто говорит? — спросил Джонни Пара Костей.

Джонни задумчиво почесал затылок.

— Это как же понимать? Может, ты, приятель, один из моих предков?

— Странно как-то. Если ты один из моих предков, — продолжал Джонни Пара Костей, — то почему говоришь, будто «цветик» какой-то?

— Эй? Ты тут? — спросил Джонни Пара Костей.

Еще очень долго он сидел на песке в ожидании, но никто ему так и не ответил.

Азирафаэль отправился дальше.

Взвесив на руке нож, он ловким взмахом отрезал голову черному петушку. Кровь залила его правую руку.

— Это ты, мой Добрый ангел? — спросил он сам себя.

Рука Цитрона невольно потянулась к петушку.

— Гаитянские, — ответил он своим голосом.

И Цитрон Дё-Шево остался наедине с самим собой.

На берегу острова грохотал прибой. Раскачивались пальмы.

Зажглись огни рампы. «Иисус — Телефонный Мастер с пультом управления моей жизнью», — грянул евангелический хор «Силовой кабель» (Небраска), почти заглушив свист налетевшего ветра.

Марвин О. Кошельман поправил галстук, проверил в зеркале улыбку, шлепнул по попке своего личного ассистента (мисс Синди Келлерхолс, получившую три года назад титул «Мисс июль» в журнале «Пентхауз»; впрочем, все это она оставила позади, посвятив себя служению Высшей Цели) и прошел в киносъемочный павильон.

Несмотря на то что в стихах не было ни рифмы, ни, как правило, смысла и что Марвин, не слишком хорошо разбиравшийся в музыке, нахально воровал мелодии старых народных песен, альбом «Мой приятель Иисус» разошелся тиражом, перевалившим за четыре миллиона.

Марвин начинал с музыки кантри, исполняя песни старины Конуэя Твитти и Джонни Кэша.

Он регулярно устраивал живые концерты в тюрьме Сен-Квентин, пока борцы за гражданские права не подвели его под статью «Пытка или наказание, несоразмерные тяжести преступления».

Тогда-то Марвин и обрел религию.