Благие знамения

 — Сейчас, конечно, уже поздно говорить об этом, но… — пробормотал он, — но на самом деле я не так уж хорошо разбираюсь в электронике. Даже почти совсем не разбираюсь.

— А… кажется, я припоминаю, что ты говорил, будто разрабатываешь компьютеры?

— Ну, это было слишком громко сказано. То есть, в общем, даже чересчур смело… возможно, в твоем понимании… да, я полагаю, что ты назвала бы мои слова преувеличением. Я могу даже сказать, почему на самом деле так сказал. — Ньют закрыл глаза. — Мне хотелось увильнуть от прямого ответа.

— То есть обман? — снисходительно спросила Анафема.

— Нет-нет, так далеко я бы не зашел, — возразил Ньют. — Хотя, — грустно добавил он, — на самом деле я не разрабатываю компьютеры. Совсем. Даже скорее наоборот.

— Что значит наоборот?

— Если хочешь знать, то всякий раз, как я пытаюсь дотронуться до какой-нибудь аппаратуры, она сразу ломается.

Анафема одарила его легкой понимающей улыбкой и встала в театральную позу, словно иллюзионистка в блестящем платье, отступающая назад, прежде чем показать фокус.

— Вуаля! — воскликнула она. — Почини эту систему, — уверенно предложила она.

— Ну, заставь ее работать получше, — сказала она.

— Я не знаю, — промямлил Ньют. — Я не уверен, что сумею. — Он запустил руки под крышку ближайшей стойки.

Что-то заискрило и затрещало; он еще даже не успел понять, что происходит, как треск внезапно прекратился и послышался затихающий вой далекого генератора. На панелях замигали светодиоды, и большинство из них погасло.

Народы всего мира, безуспешно щелкавшие своими кнопками, обнаружили, что их системы заработали.

Автоматические выключатели перестали блокировать работу аппаратуры. Компьютерная сеть перестала разрабатывать план Третьей мировой войны и вернулась к ленивому методичному сканированию стратосферы. В бункерах Новой Земли люди обнаружили, что предохранители, которые они так усиленно пытались вытащить, наконец сами выскочили к ним в руки; в бункерах Вайоминга и Небраски сотрудники в спецодеждах перестали размахивать оружием и кричать друг на друга и смогли бы, наконец, выпить пива, если бы на ракетных базах разрешалось употребление алкоголя. Пива не было, но они нашли, чем себя порадовать.

Да будет свет! Цивилизованный мир перестал скатываться в пропасть варварской анархии и принялся строчить в газеты письма о том, как сильно взволновали людей все — даже самые незначительные — происшествия последних дней.

Тадфилдская авиабаза больше не издавала угрожающие приказы.