Благие знамения

Сидевшая внизу компания не услышала тихого хлопка, который прозвучал на краю карьера. С таким звуком воздух заполняет вакуум, образовавшийся, к примеру, в результате превращения огромного пса в собаку весьма скромных размеров.

А шорох, который последовал за хлопком, возможно, был вызван тем, что одно ухо у этой собаки вывернулось наизнанку.

— И я назову его… — сказал голос Хозяина. — Я назову его…

— Ну? — подначивала девочка. — Как же ты его назовешь?

Цербер ждал. Настал решающий миг. Наречение. Оно определит его цель, его назначение, его сущность.

— Я назову его Барбосом, — решительно сказал Хозяин. — Чем проще, тем лучше.

Цербер замер. Где-то в глубине своего дьявольского собачьего ума он понимал: что-то идет не так, но ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться, а огромная любовь к Хозяину, внезапно охватившая его, подавила все дурные предчувствия. И вообще, разве ему решать, какого он должен быть размера?

Пес потрусил вниз по склону навстречу своей судьбе.

Правда, с каким-то странным ощущением. Ему всегда хотелось бросаться на людей, но только сейчас он неожиданно понял, что при этом ему хочется еще и вилять хвостом.

— Ты же говорил, что это он! — простонал Азирафаэль, рассеянно снимая остатки кремового торта с лацкана и облизывая пальцы.

— Это и был он, — сказал Кроули. — Уж я-то должен знать, верно?

— Значит, вмешался еще кто-то.

— Да нет же никого больше! Только мы с тобой! Добро и Зло. Наши или ваши.

Кроули в сердцах стукнул по рулевому колесу.

— Ты даже не представляешь, что со мной могут сделать там, Внизу, — сказал он.

— Думаю, примерно то же, что сделают со мной Наверху, — заметил Азирафаэль.

— А, брось ты. У вас же там непостижимое милосердие, — кисло буркнул Кроули.

— Да? А ты, случаем, в Гоморре никогда не бывал?

— Как же, как же, — ответил демон. — Там была отличная маленькая забегаловка, где подавали потрясающий коктейль из перебродивших фиников с мускатным орехом и толченым лимонником…

— Я имею в виду после.

— Должно быть, что-то случилось в той богадельне, — сказал Азирафаэль.

— Да быть того не может! Там же было полно наших!

— Чьих именно? — спокойно уточнил Азирафаэль.

— В смысле моих, — поправился Кроули. — Точнее, не совсем моих. Ну, ты понимаешь. Сатанистов.

Последнее слово он попытался произнести как можно более небрежно.