Благодарная любовь

Леди Симона была златовласой красавицей, несколькими годами старше Изабеллы. Ее наряд отличался показной роскошью, не меньшей, чем у королевы. Для нормандки, чья лояльность по отношению к шотландскому королю должна вызывать сомнение, такая демонстрация богатства казалась нарочитой.

Прибыл Десмонд, который попросил выйти из комнаты всех, кроме Анвре и Тилли. Роже запротестовал.

– По-моему, жених леди мог бы остаться, Десмонд, – сказала леди Симона, пристально глядя на Анвре.

Анвре охватила злость при этих словах леди Симоны, однако Десмонд не обратил на них внимания, и Анвре сохранял молчание, пока все не удалились, в том числе и Роже.

Десмонд обследовал Изабеллу, прикладывая ухо к ее груди, чтобы прослушать биение сердца, потом прощупывал пульс на шее, руках и ногах.

– Ей следовало бы сделать кровопускание, – сказал лекарь, – однако она и так уже потеряла много крови.

Анвре облегченно кивнул. Слава Богу, ему не придется помогать Десмонду делать Изабелле кровопускание.

Старик подогрел лечебный отвар из листьев калгана и ухитрился заставить Изабеллу выпить его. Спустя несколько минут она крепко уснула и никак не реагировала, когда Десмонд развязал рану и наложил на нее какую-то необычную, резко пахнущую смесь.

Даже будучи больной, Изабелла выглядела самой красивой женщиной, какую Анвре когда-либо видел. К тому же она была смелой и целеустремленной, как бесстрашный рыцарь.

Он, подобно ревнивому мужу, следил, чтобы Изабелла была накрыта простыней, за исключением ноги, не желая, чтобы даже лекарь видел ее тело, хотя знал, что она никогда не будет принадлежать ему. В ближайшее время он едва ли станет владельцем большого имения, и отец Изабеллы не будет считать его достойным кандидатом в мужья дочери.

К тому же он не мог взять ее с собой в Белмер или в королевский гарнизон в Винчестере, где и сам не хотел пребывать. Если она выживет после такого тяжелого осложнения, то вовсе не благодаря ему.

Когда Десмонд ушел, Тилли отправилась в комнаты служанок, оставив Анвре с Изабеллой. Он ходил по спальне, с тревогой поглядывая на нее каждый раз, когда она шевелилась или стонала во сне.

Через некоторое время он опустился на колени перед кроватью, взял руку Изабеллы, поцеловал пальцы и прижал ее ладонь к своей щеке.