Вернее, я настояла, потому что так мне было удобно возвращаться потом домой. Поэтому Витольд отпустил стоявший перед лавкой свой экипаж. И очень скоро моя карета загрохотала колесами по мощенным гладким камнем улицам столицы.
Театр, здание с портиками и колоннами, блестел и переливался огнями, как богато украшенная новогодняя елка. По хорошо освещенному тротуару сновали лакеи, кучера пытались поставить кареты как можно ближе ко входу, сотрудники правопорядка, одетые в зеленые мундиры, следили за соблюдением того самого порядка.
В общем, все были при деле.
Мы зашли внутрь. Там было так же светло, как и снаружи. Магические шары под потолком давали достаточно света, и я могла рассмотреть все в деталях, включая мелкий разноцветный бисер на платьях прогуливавшихся по холлу аристократок. Рядом с ними мое платье казалось чем-то скромным и незаметным, словно казенный наряд пансионерки на балу в императорском дворце. Впрочем, мне было все равно. Я давно уже вышла из того возраста, когда меня могло волновать общественное мнение.
Я шла в театр, на представление. Все остальное, включая имя моего спутника, было делом второстепенным."
"А вот Витольд в его камзоле отлично вписался в местное общество. Ну конечно, с его-то биологическим отцом сложно не быть модником.
Нас узнали, стали кланяться. Пришлось кланяться в ответ. Мы с Витольдом шли рядом, не касаясь друг друга. По негласным правилам этикета это означало, что мы знакомы друг с другом, но и только. Никаких отношений между нами не существует.
И тем не менее одно то, что я, затворница и бизнес-леди, появилась с мужчиной в театре, уже давало кумушкам повод для сплетен.
— Спектакль вот-вот начнется, — проговорил Витольд. — Прошу в мою ложу.
Я кивнула. В ложу так в ложу.
Небольшая, но на первый взгляд уютная, она располагалась так, что из нее можно было наблюдать практически за любым действием, происходившим на сцене. Я уселась в удобное кресло, достала из небольшого бархатного мешочка бинокль, откинулась на спинку.
Буквально сразу же погас свет, открылся занавес, и начался спектакль.
Мои глаза довольно быстро привыкли к полумраку, царившему в зале. И я не столько следила за событиями на сцене, сколько наблюдала за зрителями. Высшая аристократия, сидевшая в основном в частных ложах, была мне не доступна, — слишком откроенный интерес мне не простили бы. А вот те, кто помельче, расположившиеся в креслах внизу, перед сценой… они и стали моими жертвами.
