Благородство и страсть

И я плакал как брошенная собака. – Мэтью пытался придать своему голосу непринужденность. – Ничего страшного, все пройдет. Поплачь, если хочется. Эти несколько слезинок не испортят твоей красоты.

Мэтью был мужественным и добрым, хотя жизнь, которую он вел, должна была вытравить в нем эти качества. Грейс снова охватило желание. Под ее ухом в груди Мэтью сильно билось сердце. Его рубашка скомкалась и задралась вверх, и если она слегка передвинет руки, то ее ладони коснутся его кожи. Хотя Грейс хотелось вот так лежать рядом с ним, положив голову ему на плечо, она знала, что ей нужно постараться отодвинуться от него.

Уловив в ней это желание, Мэтью сильнее прижал к себе Грейс.

– Нет, подожди…

Она замерла. Грейс прекрасно понимала, что сейчас чувствовал Мэтью. Точно такие же чувства охватили и ее. Эта тишина, установившаяся в комнате, была полна тех слов, которые они хотели, но не могли сказать друг другу. Но и молчать дальше было невозможно. Желание грозило разрушить их.

Потом, через какое-то время, Мэтью все-таки удалось заснуть. А Грейс лежала без сна всю ночь и всматривалась в темноту, полную тревожных образов и предчувствий.

Она снова вспоминала свою жизнь. Тот период, когда она была несчастной женой, потом вдовой. Она вспоминала своего отца, который оказался невероятно черствым, жестоким человеком. Сказанные им при расставании слова навсегда врезались в память Грейс. Она поклялась тогда себе, что предсказания отца о ее плохом конце никогда не станут правдой.

Когда ей бывало трудно, она всегда говорила себе, что, несмотря ни на что, сохранила свою честь. Но сейчас Грейс была готова избавиться от этого сокровища. И, думая так, не испытывала ни малейшего сожаления.

Ночные часы тянулись бесконечно, но вот, наконец, забрезжил рассвет и Грейс сомкнула глаза.

Завтра ночью.

Глава 14

Пребывая в крайней степени возбуждения, Грейс быстро поднялась к себе в спальню и села на кровать. Теперь она будет ждать Мэтью. Пока он находился в гостиной внизу. Весь день они вели нейтральные разговоры, стараясь не касаться опасных тем.

Уже пробило полночь, в доме и в саду стояла оглушительная тишина.