Благородство и страсть

Да, Мэтью походил именно на льва, который очень хорошо пообедал какой-нибудь антилопой и теперь был просто не в состоянии пошевелить ни лапой, ни даже кончиком хвоста.

– Грейс, ты потрясающая, – тихо и удовлетворенно рыкнул лев.

Этот комплимент не произвел на нее должного впечатления.

– Даже потрясающим женщинам нужен воздух, – грубовато бросила она.

Неожиданно туман в его глазах начал рассеиваться. И Грейс сразу же почувствовала себя виноватой. Она не имела права портить ему удовольствие. Разве можно было ожидать, что он продемонстрирует мастерство ловеласа? Она хотела заниматься сексом с Мэтью Лансдауном или опытным распутником, который знает, как заставить женское тело дрожать от наслаждения, но при этом не проявляет никакого интереса к душе обладательницы этого самого тела? Она получила то, что и хотела.

Он мужчина и сделал то, что делают мужчины.

И ему очень хорошо."

"А ей следует прогнать все мрачные мысли из своей головы. Она хотела доставить ему удовольствие. Она это сделала, и его радость, восторг и удивление должны восприниматься ей как компенсация.

Собственно говоря, она бы и в самом деле порадовалась за Мэтью, если бы ее собственная неудовлетворенность не грызла ее так, как голодная собака грызет кость.

Он приподнялся на локте и внимательно на нее посмотрел. Она бы определила это как взгляд ученого-ботаника, рассматривающего редкий вид растения. А ей очень не нравилось быть этим самым редким видом. И еще ей не нравилось то, что эти умные внимательные глаза с легкостью могли заметить ее недовольство.

– Ты сердишься, – заметил он.

– Вовсе нет! – довольно резко и поспешно бросила она и тут же пожалела об этом, потому что темная бровь Мэтью вопросительно приподнялась.

– Я что-то сделал не так, – проговорил он ровным голосом без всякого выражения, который полоснул по натянутым нервам Грейс как остро наточенный нож.

– Разреши мне встать, пожалуйста, – выдохнула Грейс. Еще немного, и она просто расплачется. И тогда Мэтью примется утешать ее, и ей станет от этого еще хуже.

Она будет чувствовать себя сварливой ведьмой и совершенно несчастной женщиной. В ее желудке появилась тяжесть и неприятная ноющая боль.

Мэтью перевернулся на спину и отодвинулся от Грейс; теперь она была свободна и могла, наконец, вздохнуть. Ее горло сжимал спазм, а к глазам подступили слезы. Внизу живота продолжала пульсировать боль.

«Успокойся, Грейс, – сказала она себе. – Дело сделано, как бы тебя это ни огорчало».