Благородство и страсть

Она так долго боялась, что страх, в конце концов, стал ее естественным состоянием, к которому она уже даже начала привыкать.

– Я не собираюсь глупо рисковать, но думаю, что сумею найти человека, который в состоянии помочь. – Ее план выглядел более чем эфемерно даже в собственных глазах. Теперь же, когда она высказала это вслух, ее надежды приобрели вид растворяющегося в голубом небе легкого облачка. – Подожди шесть месяцев, Мэтью. Только шесть месяцев. Я не прошу ни о чем другом. – Она попыталась взять его за руку, но Мэтью не позволил.

"– Ты продолжаешь настаивать, – разочарованно и холодно сказал он, словно просто констатировал факт.

Такую же отчужденность в его голосе Грейс ощущала в свои первые дни пребывания в поместье. Она еще не успела забыть, как тогда ее раздражал и пугал подобный тон.

Наконец губы Мэтью дрогнули и на его лице появилось жалкое подобие улыбки.

– Что ж, раз ты так настаиваешь и для тебя это важно… Хорошо, даю тебе слово.

Грейс облегченно выдохнула. Честь для Мэтью была важнее, чем жизнь.

– Спасибо.

– Итак, теперь ты готова бежать или я должен пообещать тебе что-то еще? – Он предложил ей руку по всем правилам светского этикета.

Она отказалась. Грейс не хотела, чтобы Мэтью сопроводил ее обратно в дом словно незнакомку.

– Значит, Мэтью, ты именно так хочешь со мной проститься? – тихо спросила она.

– Грейс, не испытывай мое терпение. Ты знаешь, что мы собираемся сделать. И понимаешь, почему мы это делаем.

Грейс опустила голову. Она чувствовала себя виноватой за то, что взяла из стола Мэтью документы. И чувство вины, словно маленькая змейка, все время жалило Грейс и впрыскивало в ее сердце яд. Она уверяла себя, что это было сделано лишь для блага Мэтью. Разумеется, рассказать ему о своем плане спасения она не могла, он бы обязательно остановил ее. Грейс знала об этом. И еще она знала, что любит Мэтью.

– Мне так не хочется покидать тебя. Это разобьет мое сердце, – проговорила она сквозь слезы.

Его улыбка сделалась более естественной, он взял в свои ладони ее руки. Хотя Мэтью и старался выглядеть беспечным и счастливым, было заметно, с каким напряжением это ему дается. За его улыбкой прятались грусть и усталость.

– Я же пообещал тебе, что в течение ближайших шести месяцев ничего с собой не сделаю. Давай больше не будем дуться друг на друга, моя дорогая.