Благородство и страсть

Граф и Грейс продолжали поддерживать Мэтью, когда он снова попытался сделать шаг. Потом еще один. Мэтью распрямил плечи. Постепенно скованность и онемение уходили из его тела.

– Маркиз нездоров, он сумасшедший! – выкрикнул лорд Джон.

Граф наградил его презрительным взглядом:

– Ерунда. Я уже и сам вижу, что маркиз не более сумасшедший, чем мы с вами.

– Уиндхерст, вы вряд ли можете считаться компетентным судьей, – снова запротестовал лорд Джон, и его подбородок гордо приподнялся. – Я настаиваю, чтобы этого опасного маньяка снова заковали в колодки.

– Милорд, вы уже не можете ни на чем настаивать. – На лице герцога появилась гримаса отвращения. – Мы здесь по приказу короля. И по приказу короля мы должны вас арестовать."

"Кровь мгновенно отлила от лица лорда Джона, высокомерное выражение сменилось маской ужаса.

– Я не понимаю… Но в чем же меня обвиняют?

– Похищение человека, насильственное удержание под стражей, мошенничество, кража, разбой. Мне продолжать?

– И вы поверили этой шлюхе? – Лорд Джон, без сомнения, узнал Грейс даже под маской.

 – Я не понимаю, как такое могло случиться, как можно полагаться на измышления этой… женщины. Я готов доказать свою невиновность. Не думаю, чтобы эти глупые обвинения дошли до короля. Это просто самоуправство.

– Приговор не подлежи пересмотру, – холодно проговорил герцог. – Доктор Грейнджер и доктор Бойд в тюрьме. У нас есть доказательства вашей нечестности. И у нас есть свидетель – это лорд Шин.

– Этот сумасшедший? – пораженно воскликнул лорд Джон.

Его лицо сделалось белым как мел, а сложенные на янтарном набалдашнике руки судорожно подергивались. Над тонкой сухой губой лорда Джона поблескивали капельки пота.

Лицо герцога по-прежнему оставалось бесстрастным.

– В юности маркиз перенес лихорадку и на этом основании с тех пор находится в заключении. Мы привезли с собой придворных докторов, которые и поставят лорду Шину правильный диагноз. Но как и граф Уиндхерст, я не вижу никаких признаков сумасшествия у вашего племянника. А вот все признаки того, что было совершено преступление, – налицо.

– Здесь нет никакого преступления, черт возьми! Я был заботливым опекуном своего племянника столько лет!

Мэтью обвел взглядом всех присутствующих – ему все еще с трудом верилось, что он наконец-то получил эту долгожданную свободу. Ведь еще несколько минут назад он не мог и мечтать об этом. Он думал о смерти как об избавлении.

– Я не сумасшедший, дядя, и ты это прекрасно знаешь, – насмешливо сказал Мэтью.