Благородство и страсть

Лорд Джон, Монкс и Файли – эти три зловещие фигуры маячили где-то далеко, даже перестали его пугать.

Но нет, он не должен поддаваться слабости и потворствовать своим инстинктам. Стараясь не прикасаться к Грейс, Мэтью осторожно лег в постель в бриджах, натянул одеяло до самого подбородка. В паху ныло от нестерпимой боли. Тяжело вздохнув, Мэтью подумал, что эта ночь будет для него тянуться бесконечно.

Грейс повернула голову и внимательно посмотрела на маркиза. Он был раздражен. А ей хотелось провести ладонью по его лбу, убрать прядь волос, хотелось успокоить этого лежащего рядом красивого мужчину, утешить, поцеловать белые полоски шрамов на его спине.

Ей так хотелось забрать себе его боль, спасти от душевных мучений, разъедавших изнутри.

Но всему этому не суждено сбыться. Бесплодные мечтания.

Грейс со вздохом приподнялась, чтобы задуть свечу.

– Пусть свет останется, – вдруг сказал лорд Шин."

"Она уж было собралась сказать: «Как тебе будет угодно», – но вовремя остановилась, вспомнив, какой шквал эмоций вызвала эта фраза.

Что ж, ей ничего не оставалось, как молча лежать и притворяться, что все прекрасно и ничего особенного не происходит. Кроме того, что она хотела этого мужчину. Раньше она не знала мук изнывающего от страсти тела. Как нестерпимо и абсурдно было нынешнее ее положение!

Маркиз лежал достаточно близко к ней, чтобы она могла уловить исходящий от него тонкий аромат лимонного мыла, смешанный с запахом свежего белья и чистой кожи. Он был так близко, что она слышала каждый его вздох.

Его глаза были закрыты, но Грейс знала, что он не спит.

Словно подтверждая ее догадку, он заговорил:

– Мне жаль, что мое присутствие здесь доставляет неудобство. – Мэтью открыл глаза, но на Грейс не посмотрел. Его взгляд остановился на потолке.

– Ты делаешь это все для меня, – проговорила Грейс, словно разговаривала сама с собой. Ее взгляд скользил по его точеному профилю, прямому аристократическому носу, по чувственным губам. Как ей хотелось, чтобы этот рот прижался к ее рту, исследовал бы ее тело, все его выпуклости и впадинки, все его секреты.

Грейс живо представила себе эту картину и пошевелилась. Ей вдруг стало неудобно лежать.

Маркиз молчал, и Грейс решила, что он все-таки уже спит. Но вот ей так и не удалось уснуть до рассвета.

Мэтью проснулся от грохота – кто-то бежал по лестнице в тяжелых башмаках. Этим кем-то, разумеется, мог оказаться только Монкс или Файли. Мэтью едва успел набросить на Грейс одеяло, перед тем как в комнату ворвался Монкс.