Благородство и страсть

Грейс окинула взглядом эту напряженную спину, сжатые кулаки. И решила, что надо немного разрядить обстановку.

– Я, пожалуй, возьму Вулфрама на прогулку, – неуверенно проговорила она, потирая руку, которую ей больно сжал маркиз.

Ей нужно выбраться из этого заколдованного королевства до того, как она сделает что-нибудь непоправимое. Благопристойная Грейс Паджет одержала верх над той Грейс Паджет, которой ее собственный отец пророчил ужасный конец.

Маркиз ничего на это не ответил и даже не обернулся.

– Идем, Вулфрам.

Собака подняла голову, посмотрела на Грейс, а потом послушно подбежала к ней, помахивая хвостом.

Грейс шла по тропинке к лесу, Вулфрам неторопливо бежал рядом. В ушах Грейс эхом отдавалось взволнованное, прерывистое дыхание маркиза."

"Вулфрам остановился у кучки прошлогодних листьев и начал разрывать ее носом, принюхиваться. Грейс подозвала его к себе, и они пошли дальше. Она мучительно думала о том, что же ей теперь делать. Наверное, нужно было все-таки вернуться к лорду Шину и просто поговорить с ним, но это напряжение, которое мгновенно возникало между ними, каким-то странным образом лишало ее дара речи.

Ей не хватало силы и мужества, чтобы преодолеть собственную робость и страх.

Грейс в растерянности остановилась, и собака ткнулась носом в ее бедро, словно хотела спросить, чем вызвана эта неожиданная задержка.

– О, Вулфрам, что же мне делать?

Вероятно, Вулфрам уловил в голосе Грейс отчаяние и тихонько завыл, а потом осторожно потерся головой о ее ногу. Она вытерла пальцами слезы, снова вздохнула и пошла дальше.

Грейс не чувствовала себя уставшей физически, но моральное напряжение отнимало у нее последние душевные силы.

Она так устала от страха, неопределенности, от собственного так не вовремя и некстати возникшего желания. Да, теперь она призналась себе в том, что хочет лорда Шина. Но осознание этого факта ничуть не облегчило ее существования.

Правда, теперь она знала, что и лорд Шин хочет ее.

Лорд Джон со своими угрозами отступил в тень. Он уже не представлял опасности для Грейс, так как сейчас его племянник спал с ней в одной постели.

Но теперь перед Грейс возникла другая проблема – противостоять своим греховным желаниям. А эти ее желания только усиливались, и ничто не могло погасить их – ни гордость, ни предубеждения, ни голос морали, ни инстинкт самосохранения.

Ее рука все еще побаливала в том месте, где ее сжимал маркиз. Грейс машинально провела пальцами другой руки по больному месту. Господи, она безнадежно влюблена.