Когда они начинали играть,то забывали все и всех, впадая в состояние, сродни одержимости или опьянению, неконтролируемо эмоциональны и определенно не в состоянии что-либо услышать . Если Му Цин и сказал что-то в то время,то что они могли услышать?
Один из заместителей советника сказал:
-О,ммм… может быть, в тот момент было слишком много людей и твой голос был слишком низким,отчего мы не услышали или не расслышали.
Советник с подозрением спросил :
-Ты действительно ходил вчера в павильон Су Сян?
- Совершенно верно.
- сказал Му Цин."
"И в доказательство он без ошибок описал как выглядела одежда , взгляд и акцент у охраняющего вход ученика , стоящего у ворот в тот момент. Советник должен был поверить ему, но все же нахмурился:
-Если бы ты пошел в павильон Су Сян, то мог бы просто передать сообщение ученику за дверью или войти в комнату и подробно доложить , зачем говорить снаружи у окна? Ты даже не убедился, слышали ли мы?
Му Цин мягко ответил:
-Не то чтобы я не пытался. Этот ученик умолял шисюна(кто-то вроде старшего ученика) охраняющего дверь, но по неизвестной мне причине шисюн лишь все усложнил, он не впустил меня в комнату и не передал мне ни слова.
Его слова были насмешливыми, и он выгнал меня.
После паузы он продолжил:
-У этого ученика не было другого выбора, поэтому я обошел павильон Су Сян и попытался передать послание через окно. После того, как я заговорил, я услышал, как один из заместителей сказал: “Я понимаю, теперь уходи”.Поэтому , этот ученик воспринял это как согласие с планами Его Высочества и вернулся.
Заместители поджали губы и ничего не сказали.В разгар карточных игр кто обратит внимание на то, что говорят снаружи?? Если бы они услышали что-нибудь,то конечно же ответили бы нечто небрежное ,такое как “Я понимаю”, но на самом деле, они, вероятно, даже не знали, откуда раздавался голос!
Се Лянь нахмурился :
-Как такое могло случиться! Кто этот наглец? Быть таким неуважительным к одному из моих посланников, у него кишка тонка.
Хотя Се Лянь обычно был добрым и уважительным , когда общался с другими людьми в королевском священном павильоне, и никогда по-настоящему не важничал, тем не менее, он все еще был уважаемым сыном короля, выдающимся наследным принцем, и даже когда он преклонил колени перед статуей бога, он не выказал ни кротости или робости. В этот момент он был силен и властен,но без ярости. Все молчали, и на лицах заместителей застыло непроницаемое выражение.
