Хуже того – я стащила заколку с королевских волос и слегка, самую малость прикусила чей-то обнаглевший язык. И застонала, осознав, что совершила одну из тех ошибок, которые резко перекрывают все пути к отступлению!
Монарх… тихонечко зарычал, а через миг подхватил на руки и, подобный самому дикому из варваров, потащил к кровати. Мне оставалось лишь смириться, впрочем… смирение было своеобразным. Слишком жарким и активным, чтобы кто-то мог заподозрить меня в подчинении этому необузданному мужчине.
Глава 11
Этим утром в двери королевской спальни никто не стучал – я проснулась сама, причем довольно рано.
Только глаза открывать не торопилась и вообще мышью прикинулась.
Просто лежала, слушала размеренное дыхание Ринариона и с некоторым содроганием пыталась понять – правда или нет? Не про короля… Про сон, который ночью приснился."
"Он был настолько ярким и реалистичным, что по коже до сих пор бежали мурашки. А увиденные образы никак не желали выходить из головы – снова и снова перед мысленным взором всплывали.
Мне виделась кухня в родительской квартире и листок со сломанной восковой печатью, лежащий на столе. Сидящая за этим столом Юлька! И предельно скептический взгляд, которым сестра на послание из чужого мира взирала.
Но это так, мелочи. Самое интересное началось чуть позже – после того, как сестра допила чай…
Отставив кружку, она встала и удалилась, но спустя несколько минут вернулась, держа в руках другой, уже чистый лист. Потом села и… да, принялась писать.
А когда в кухню вошла немного всклокоченная и явно заплаканная мама, Юлька заявила, что пишет ответ. Это стало поводом для шока, причем не только маминого, но и моего.
Но я, в отличие от мамы, выразить скепсис не могла – а вот она сказала. Заодно усомнилась в том, что полученное послание действительно мною составлено – мол, подпись подписью, но почерк-то чужой.
– Юль, мне кажется, это жестокий и глупый розыгрыш, – со вздохом сказала она.
Однако Юлька доводы разума не приняла…
– Мне тоже не верится, – ответила сестра, помедлив.
Она кивнула на украшенный остатками красного воска лист. – И если бы это нашли в почтовом ящике, я бы согласилась. Только, мам! Это было здесь, на столе. Ты же не думаешь, что кто-то смог пробраться ночью, чтобы подбросить?
Мама, как ни странно, думала. Причем четырнадцатый этаж и дверь, всегда запираемая не только на замок, но и на щеколду, которую снаружи не открыть, ее не смущали.
