Ринар ответил не сразу…
– Ну ты же писала сестре, что…
Вот только напоминаний про письмо мне сейчас и не хватало! Будто без него позора мало! Будто я сама не в курсе, какой дурой себя преподнесла!
– А что мне следовало написать? – перебила почти злобно. – Что меня мучают и убивают? Что вокруг чудовища? Что все ужаснее, чем можно вообразить?
– Но… – Король заметно опешил и осекся. – Но ты писала, что…
– Если ты про «чуть-чуть влюбилась», – я даже пальцами эти кавычки показала, – то повторяю еще раз: это была отмазка! Маленькая ложь для сестры! Чтобы Юлька не волновалась! Чтобы…
Нет, договорить я не смогла.
Просто на глаза опять навернулись слезы, а в сердце словно железную иглу всадили. Какая же я все-таки дура! Мало того что влюбилась, так еще и в такого. В мужлана с тремя фаворитками и толпой любовниц! Бесчувственного, лишенного всякой совести козла!
Желание разреветься было огромным. И я бы точно не сдержалась, если бы не Ринар. Он все-таки шагнул в сторону, освобождая путь к вожделенному дивану и книге, которой можно загородиться.
Это спасло.
Больно закусив губу, я буквально промчалась по кабинету и, наградив себя десятком очень нехороших эпитетов, села. Затем подхватила роман и попробовала вообразить, что никакого Ринара вообще нет. Нет и не было никогда!
Вот только… воображалось плохо. Прежде всего потому, что правитель Накаса находился довольно близко. Второй причиной являлось раздражение величества – оно было не просто сильным, а почти материальным.
В какой-то миг почудилось, что разговор сейчас продолжится, но обошлось. Король направился не ко мне, а к входной двери. Я старалась смотреть в книгу, но не отвлечься все-таки не могла. И лишь теперь заметила, что ни Бириса, ни Сарса в кабинете нет.
Вернее, не было до тех пор, пока Ринарион не толкнул массивную дверь и не гаркнул:
– Можно!
После чего развернулся и стремительно направился к собственному столу. Причем уже не раздраженный, а совершенно бешеный.
В общем, день, что называется, удался. Оставалась малость – пережить это «счастье».
От обеда, который подали в кабинет, я отказалась – кусок в горло не лез. Ужинать тоже не хотела, но здравый смысл восстал, сообщая, что поесть все-таки нужно. Тем более что ужин, судя по всему, намечался здесь же и в той же компании. А не в покоях, с их нежелательным форматом тет-а-тет.
На то, что есть будем в кабинете, намекала кипучая деятельность Ринара.
