Блатные псы

Никиткин его убрал.

– А кто такой Лукомор, знаешь?

– Я никого не боюсь, – опасливо глянув на Одинцова, буркнул Сколков.

– Все так говорят! – с дразнящей улыбкой глянул на него Максим.

– А я не говорю… Просто ничего не боюсь, и все…

– Это ты Лукомору расскажешь, когда мы тебя к нему на поклон отправим. Он сейчас в следственном изоляторе, и тебя туда дорога ждет. Лукомор в законе, у него в тюрьме власть. Мы там тебя в общей камере закроем, с обычными уголовниками, и наводочку Лукомору на тебя дадим.

Думаю, для начала тебя «опустят»… – пристально глядя на Сколкова, с угрозой в голосе предрек Максим. – К тебе на прием в очередь выстраиваться будут, и никто за тебя не заступится. И с каждым разом будут «опускать» все ниже и ниже, пока не дойдешь до самого дна… Пока не расскажешь, кто «заказал» тебе Татарина и кто подставил Лукомора… Может, лучше сразу об этом рассказать? Зачем тебе через Крым и Рым проходить? Зачем тебе в медные трубы дуть, а?. . Ну, чего молчишь?

– А грузишь ты меня, начальник, – с тяжелой усмешкой глянул на него исподлобья Сколков, – потому и молчу. Как загрузишь, так и скажу. Что ничего ты не сделаешь, скажу. Тебя потом самого через эти трубы протащат, аж по самые саксофоны!..

– Чью-то силу за собой чувствуешь?

– Сам почувствуешь… Да только поздно будет!

– Думаешь, Никиткин такой крутой?

– Значит, все-таки Никиткин? – усмехнулся Одинцов.

– Никиткин?! Я этого не говорил!

– Говорил! И Никиткин узнает, что говорил!

– А если говорил, то что? Да, я его знаю! И силу его знаю! И знаю, что с тобой будет, майор, если ты от меня не отстанешь!

Максим понял, допрашивать Сколкова дальше – только время терять.

Не сдаст он своего босса, не признает его участие в той каше, в которую бросили вариться Лукомора…

Жизнь – это дорога. Множество дорог. Одна дорога ведет тупо вперед по времени – ровно, по прямой.

Есть дорога, по которой карабкаешься вверх – этапы взросления и становления, карьерная лестница, социальный лифт, все такое прочее. Есть дороги, которые ведут в Рим – через Урюпинск, Москву, Париж и другие закоулки. Это дороги в географическом смысле – маршруты движения, пути сообщения, способ для перемещения в пространстве людей и вещей, с ними связанных. Если так рассуждать, то тюрьма – это вовсе не жизненный тупик.