Блейз Уиндхем

Притихнув, спутники Оуэна направились к соседней двери, провожать второго молодожена. Блисс в панике потянула одеяло к груди.

Оуэн Фицхаг повернулся и улыбнулся жене.

— Наконец-то мы остались одни, детка. — Он направился к постели и одним быстрым движением сорвал с себя рубашку, отбросив ее прочь.

Блисс едва не задохнулась от волнения, но любопытство пересилило и не позволило ей отвести взгляд. Она и не подозревала, что мужское тело может выглядеть так… заманчиво. Взгляд ее сапфирово-синих глаз прошелся по его широким плечам, груди, заросшей короткими густыми волосами.

Опустив глаза, Блисс ошеломленно приоткрыла рот.

Эрл Марвудский усмехнулся, прекрасно сознавая причину ее замешательства.

— Ну, детка, — произнес он, поднимая ее с постели, — ты уже полюбовалась моими достоинствами, а теперь покажи мне свои. — Он развязал ленты чепчика и бросил его на пол.

Блисс без боязни развязала ворот ночной рубашки и выбралась из нее. «Нет, я не боюсь, — повторяла она про себя, — потому что люблю его». Взглянув в глаза мужу, она произнесла:

— Милорд, удалось ли мне заслужить ваше одобрение, как вы заслужили мое?

Оуэн уставился на нее, ошеломленный и очарованный.

Красивым оказалось не только лицо Блисс — она обладала фигурой, которой могла бы позавидовать любая женщина. Ее кожа была сливочно-белой, ноги — длинными и стройными, а полные груди — слегка заостренными. Блисс медленно повернулась к нему, и Оуэн тихо застонал, чувствуя прилив желания.

— Неужто вместе с сердцем вы потеряли и язык, милорд? — насмешливо осведомилась Блисс.

— О Господи, детка, твою красоту невозможно описать, но боюсь, я не успею даже поцеловать тебя прежде, чем желание сведет меня с ума! — Схватив жену в объятия, Оуэн прижался к ее губам в пламенном поцелуе.

Задрожав от неукротимой страсти, Блисс успела подумать еще об одном: она надеялась, что в этот момент Блайт так же счастлива, как и она сама. Сердце Блисс переполняла радость, и она была готова поделиться этой радостью со всем миром — если бы только могла.

«…Робкая Блайт, нежная Блайт… Не следует пугать ее», — думал Николас Кингсли, когда спутники провожали его к спальне, обмениваясь скабрезными шуточками и выпивая на ходу за здоровье пары, которой они желали кучу детишек. Закрыв дверь перед остальными, Кингсли старательно запер ее и подошел к жене, сидящей на брачном ложе.

— Не надо бояться меня, Блайт… — начал он.

— Я не боюсь, — спокойно отозвалась она.

— Значит, матушка уже все объяснила тебе?

Блайт кивнула.