Блейз Уиндхем

— Не пойми меня превратно, Доро, но я по-прежнему люблю Эдмунда и, должно быть, всегда буду его любить. Но я постараюсь стать доброй и верной женой Тони. Я всеми силами попытаюсь преодолеть свою неприязнь к нему.

Доро потрепала сноху по ладони.

— Не тревожься, дорогая, — успокоила она. — Ты поступила так, как следовало, и я знаю: ты постараешься осчастливить Тони. Он любит тебя.

— Нет, Доро, такого не может быть. Он женился на мне потому, что он любит Эдмунда, потому, что он дал обещание. Энтони — человек чести, но любовь не имеет ничего общего с нашим браком.

Дороги Уиндхем придержала язычок. Она-то знала, что ее сын любит Блейз всем сердцем. Этой любви было достаточно, чтобы поведать королю возмутительную и не правдоподобную ложь о предсмертном обещании, — Доро была уверена, что Энтони никогда не давал его. Но Блейз ничего не подозревала, и, прежде чем объяснить ей все, Доро решила поговорить с сыном. Что касается Тони, он не догадывался, что Блейз согласилась делить ложе с Генрихом Тюдором, только чтобы защитить своего ребенка.

Об этом пока следовало умолчать. Дороти одобрила решение Блейз избегать близости с мужем еще три месяца, чтобы когда в Лэнгфорде родится наследник, его отцовство не вызывало сомнений. За три месяца, думала Доро, ее сын и его молодая жена успеют поближе узнать друг друга, и, возможно, между ними возникнет любовь.

Блейз быстро устроилась в Риверс-Эдже, и уже спустя неделю ей начало казаться, будто она и не уезжала отсюда.

Хозяйство в поместье было налаженным, Тони целые дни проводил в седле, объезжая свои земли, наблюдая, как люди готовятся к приближению зимы. Он проверял, в порядке ли крыши и дымоходы, надежно ли спрятано зерно в амбарах от прожорливых грызунов. В эту осень в лесах расплодились олени, и потому Тони позволил каждой из семей в своих владениях добыть на охоте по одному оленю. Это был царский подарок, и когда Тони проезжал через деревни, крестьяне не уставали благодарить его.

— Долгих лет жизни и много сыновей его светлости! — кричали вслед ему женщины, и он усмехался. Вряд ли можно надеяться зачать сына, пока не закончится это трехмесячное воздержание, на котором настояла Блейз. Даже разумность ее решения не утешала Энтони.

Леди Нисса-Кэтрин Уиндхем понемногу привыкала к матери, хотя ни при каких обстоятельствах ее нельзя было назвать послушным ребенком. С возвращением Блейз в жизни Ниссы появились строгости и наказания.