Блейз Уиндхем

Дилайт поделилась с ней рассказами своей младшей сестры Ваноры, которая любила подсматривать за слугами в конюшнях, когда была еще совсем малышкой. Эти рассказы дали Генриетте понять, что собственная девственность раздражает Дилайт, и француженка тут же решила сделать слабость подруги своим преимуществом.

— А ты когда-нибудь видела, как занимаются любовью слуги? — невинным тоном спросила она.

— О нет! — воскликнула Дилайт, румянец на щеках которой приобрел багровый оттенок.

— Ты хотела бы видеть, как мужчина с женщиной делают это? — продолжала искушать подругу мадемуазель Генриетта.

 — То же самое, что мог бы сделать с тобой Тони?

— Нет… — испуганно прошептала Дилайт. — Мне было бы страшно подглядывать. А если меня заметят?

— Ты так и не поймешь, как восхитительна любовь, пока не увидишь, как кто-нибудь занимается ею или не попробуешь сама, — уверяла Генриетта. — Знаю, ты бережешь свою девственность для Энтони, значит, тебе остается только подглядеть за кем-нибудь другим. Тебя никто не заметит, если ты станешь подглядывать за подругой, Дилайт, — за мной! — На ее пикантном личике сверкнула коварная улыбка.

— За тобой? — Дилайт не знала, говорит ли Генриетта серьезно, или подшучивает над ней.

— Да, милочка, за мной! Увы, я выросла при французском дворе, а там у девушки мало шансов сохранить девственность, едва ей исполнится двенадцать лет. Но это занятие пришлось мне по душе, милочка.

— Но если ты не девственница, — пробормотала потрясенная Дилайт, — разве будет доволен твой будущий муж?

— Он ни о чем не догадается, — рассмеялась Генриетта.

 — Мужчины редко бывают наблюдательными. Все, что нужно девушке, — отбиваться и плакать в первую брачную ночь, а , потом, когда ее супруг заснет, испачкать заранее припасенной куриной кровью простыни и бедра — чтобы гордый и простодушный муж увидел это на следующее утро! О, это так просто, Дилайт! Так отвечай же, ты хотела бы увидеть, как занимаются любовью?

Прекрасные глаза Дилайт расширились.

— С кем же ты будешь? — в ужасе прошептала она.

Генриетта захихикала.

— Идем, — велела она, — а пока ты наблюдаешь за мной, представляй на моем месте себя со своим Тони! — подхватив спутницу под руку, француженка потащила ее к конюшням.

С минуту Дилайт колебалась, но Генриетта снова рассмеялась и втащила ее в полутемное строение, где размещались лошади. Им понадобилось не меньше минуты, чтобы привыкнуть к тусклому свету, но потом, осмотревшись, Дилайт поняла, что рядом никого нет.