Блейз Уиндхем

— Ложитесь в постель, — велел ей Энтони и, повернувшись к изумленной Сесиль, которая ждала, пока мужчины покинут комнату, сказал:

— Привяжите свою госпожу к кровати этими веревками. — И он протянул старухе четыре крепкие веревки.

Охваченная внезапным испугом, Сесиль повиновалась, не смея даже возразить, а Энтони собственноручно проверил крепость завязанных ею узлов. Покончив с этим делом, старуха собралась вернуться в свой угол и дождаться, пока мужчины наконец уйдут, чтобы дать внучке противоядие.

Но лорд Морган и не собирался уходить.

— Я останусь здесь, пока эта тварь не умрет, — заявил он. — А вы уведите старуху куда-нибудь подальше и заприте ее, пока мадемуазель не испустит дух.

— Роб… — начал эрл Лэнгфордский, но тесть перебил его:

— Нет, Тони, вы с Ником уже достаточно помогли мне.

Остальное я завершу сам. Уходите!

— Энтони, умоляю вас! — воскликнула Генриетта, пытаясь приподняться на постели. — Пусть служанка останется со мной, пусть утешит меня в минуту гибели! Не будь так жесток, не оставляй меня с этим безжалостным чудовищем!

Энтони Уиндхем подошел к постели и холодно уставился на Генриетту.

— Послушайте меня, кузина, и послушайте внимательно: все мы поняли, что сказала ваша бабушка несколько минут назад. У меня нет ни малейшего намерения оставлять ее здесь, чтобы она дала вам противоядие, освободила вас, похитила украшения моей жены и помогла вам сбежать, так и не поплатившись за свои преступления. Если вы еще не успели помолиться, если это ваше бормотание было не более чем игрой, тогда попытайтесь хотя бы сейчас воззвать к Богу, — и, повернувшись, он покинул комнату вместе с лордом Кингсли, таща за собой отбивающуюся старуху и слыша, как Генриетта провожает их пронзительными проклятиями.

— Роб — смелый человек, — негромко заметил Николас Кингсли.

— Да, я ни за что не решился бы остаться наедине с этой дьяволицей во время ее предсмертных мук, — признался Тони.

Они ввели пленницу в крохотную каморку под самой крышей дома.

— Месье, месье, — скулила Сесиль, — а что же будет со мной? Не станете же вы убивать невинную старуху! — Ее морщинистое лицо превратилось в застывшую маску ужаса.

Энтони хрипло рассмеялся:

— Невинную? Ошибаетесь, мадам! Кто научил эту тварь готовить яды? Разве не вы поддерживали ее, пока она плела вокруг моей бедной золовки паутину обмана? Вы виновны не меньше, чем она, но вам повезло — никто из нас не желает брать на себя грех и убивать вас. Ваше преступление было менее тяжким.