Блейз Уиндхем

— Дядя пожелал, чтобы вы прибыли в Риверс-Эдж еще до конца недели, леди, — теперь Энтони уже не знал, сумеет ли справиться с этой вспыльчивой девочкой-женщиной, которой предстояло стать его тетей. Будь Блейз его невестой, Энтони разрывался бы между желаниями поцеловать и отшлепать ее.

Блейз глубоко вздохнула, силясь успокоиться. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо прежде приходила в такую ярость. Эрл беспокоился о своих слугах, но еще больше — о собственном благополучии. А как же она, Блейз?

— Вам понравится в Риверс-Эдже, — произнес Энтони в попытке умилостивить ее.

 — Это идеальное место для такого сокровища, как вы.

— По-моему, вы напрасно расточаете мне комплименты, сэр, — сурово возразила Блейз. — Не забывайте, что вскоре я стану женой вашего дяди, и впредь будьте любезны относиться ко мне соответственно моему положению, — она вздрогнула, услышав собственные слова. И зачем ей понадобилась такая дерзость?

— У меня и в мыслях не было оскорбить вас, мадам, — холодно откликнулся Энтони, решив, что ханжество Блейз не уступает ее красоте.

Теперь он был готов пожалеть дядю, ибо бедняжка Кэти была добродушной и чувствительной женщиной.

— Вы хотите сообщить мне что-нибудь еще, сэр? — спросила Блейз и, когда Энтони отрицательно покачал головой, присела, направляясь к двери. — Тогда всего вам хорошего!

Ей понадобилось собрать всю свою сдержанность, чтобы неторопливо и с достоинством покинуть комнату. Сердце стремительно колотилось. Она была и взбешена, и напугана — все сразу.

Ей казалось, что ее ноги трясутся, словно вдруг лишившись костей. Едва закрыв за собой дверь, она бросилась бежать и по лестнице взлетела к себе в спальню, надеясь хоть несколько минут побыть в одиночестве, прежде чем будет вынуждена встретиться с родными. Но эти надежды рухнули в один миг: все сестры, кроме малышки Гленны, столпились в комнате, поджидая ее.

— Ну, кто он такой? — сгорая от любопытства, спросила Блисс. — Он привез с собой целую дюжину слуг в ливреях Лэнгфорда и даже горничную — она заперлась вместе со старой Адой.

Они там раскладывают самые роскошные одежды, какие я когда-либо видела!

— Неужели даже в собственной комнате я не могу побыть одна? — простонала Блейз.

— Пока не расскажешь, и не надейся! — решительно заявила Дилайт.

— Все мы умираем от любопытства, — объяснила Блайт своим нежным голоском.

— Ну хорошо, — пробормотала Блейз, — в этом доме все равно невозможно утаить хоть что-нибудь. Вскоре вы и так обо всем узнаете.