Ближе, бандерлоги!

Ехали довольно долго, явно куда-то в пригороды. Наметанным глазом Мазур быстро определил, что на столичных улицах кое-что изменилось — очень уж часто, кроме обычно стоявших там и сям омоновцев и милиционеров, попадались патрули внутренних войск, в касках поверх зимних шапок, при оружии. Усиление, несомненно. А на любом континенте подобная картина имеет только два толкования — либо что-то готовят власти, либо оппозиция… Он смотрел утром программу «Время» — но там о здешних делах ничего не сказали.

— Что-то слишком много солдат на улицах, — сказал он нейтральным тоном.

— Ага, ты тоже обратил внимание? — усмехнулась Беатрис.

— Ну еще бы, — сказал Мазур. — Меня столько раз заносило в беспокойные места, насмотрелся… Обычно такое, где бы ни происходило, означает, что грядут некие события…

— Кто их знает… — пожала она плечами. — Ситуация такая, что все возможно.

Вот и догадайся, то ли она и в самом деле понятия не имеет, в чем тут дело, то ли знает что-то…

Мазур угадал верно: они и в самом деле оказались в пригороде, застроенном аккуратными виллами постройки определенно последних лет.

— Я за тобой вернусь через полчасика, иди один.

Мазур поправил на плече ремешок фотоаппарата и вылез. За входной дверью, в небольшом, но красивом холле сидел не один цербер — целых двое, и пиджаки слева чуточку оттопыривались у обоих.

— Пойдемте, Джонни, работа предстоит уже знакомая…

И первым прошел в деревянную с резьбой дверь в глубине холла — за которой обнаружилась ведущая вниз лестница. «Что, опять?» — подумал Мазур не без раздражения.

Действительно, все повторялось, как дурной сон: небольшая комнатка, разве что потолок не сводчатый, а обычный — но на стульях лежат знакомые балахоны с уложенными поверху черными «фантомасками» — быть может, те же самые.

— Ну, вас уже не надо наставлять? — с веселыми нотками в голосе спросил Деймонд.

— Опять? — мрачно спросил Мазур."

"— Ну, такие уж игры… Если они ранят вашу чувствительную душу, могу порадовать: на этот раз много снимков не нужно, достаточно пяти-шести.

— Какая там чувствительная душа… — проворчал Мазур. — Как бы эти игры не кончились плохо…

Он прекрасно помнил, что ему никак не полагается знать о том, что ребята Плынника освободили пленницу.