Онлайн-библиотека книг
Не знал, какие слова найти для этого субъекта, без малого пятьдесят лет пробывшего в партийных рядах и всю сознательную жизнь идейно воспитывавшего служивых, — а теперь в одночасье ставшего ярым антикоммунистом и активным борцом за перестройку. Вся загвоздка в том, что Панкратов, в противоположность иным, не играл и не подличал — так уж всегда получалось, что он, колеблясь вместе с линией партии с точностью до миллиметра, искренне верил в то, что говорил и провозглашал, и сейчас, без сомнения, тоже.
— Так как же это вы? — спросил Панкратов, качая головой.
— У нас был приказ… — заикнулся, было, Лихобаб и тут же умолк.
— Ну да? — усмехнулся Панкратов. — Вы что, письменный приказ предъявить сможете? Или вы, Самарин?
Все молчали. Мазур прекрасно помнил, что в жизни не получал письменных приказов, да и Лаврик тоже, быть может, и с Лихобабом точно также обстояло.
— Натворили вы дел… — качал головой адмирал, словно китайский болванчик. — Только что пришлось освобождать всех вами схваченных, в том числе двух а-ме-ри-кан-ских граждан… Вы что совсем ополоумели?
— Освобождать? — вскинулся Лаврик.
— Разумеется, а как же еще? Освобождать, извиняться… За вас извиняться, между прочим… Что кривитесь, Самарин? Уж вам-то, скажу в лицо, придется похуже, чем прочим… Но это уж, чему я только рад, не мое дело, найдется кому вынести вашим самочинным действиям должную оценку и принять соответствующие меры… Перестройку пачкать такими выходками никому не позволим…
Мазуру пришлось напомнить себе, что он не спит, что все это происходит на самом деле.
— Хороши… — качал головой Панкратов. — И ведь кто бы мог подумать… Особенно от тебя, Кирилл, не ожидал… — он вновь посмотрел на Лаврика.
Лаврик поднял на него глаза. У него было бледное, отчаянное лицо человека, которому нечего терять.
— Это какие же наши бумаги ты в тридцать седьмом году мог читать, зараза? — спросил он неестественно ровным голосом.
