Близится буря

— Ну как, оживаешь понемножку? — спросил тихо Байкин.

— Да вроде бы.

— Я как-то тоже в такой поучаствовал, только не здесь, а на границе с франками, на Торговом. — Он отстегнул от пояса флягу, показал мне, а когда я отказался, сам сделал несколько больших глотков. — Только закончилось все быстрее и даже хуже. Он меня подловил, да не попал, потом друг за другом по камням чуть не час гонялись, почти все патроны извели. И случайно столкнулись, нос к носу. Обхожу камень — а он мне прямо навстречу. Ну и выстрелили разом.

Он наповал, а мне бок прошило. Вскользь, но крови много было.

— А что сцепились?

— Из-за шулерства. Я тогда поигрывал немного.

— А точно шулер был?

— А так и не знаю точно, — ухмыльнулся Байкин. — Я его обвинил, он завозмущался и сразу давай поединка требовать. А там я его убил. Должно быть, шулер все же. Не мог же я просто так проигрывать и проигрывать.

— Хорошо, что не он тебя.

— Это точно, хорошо, — согласился Байкин.

— Я слыхал, что на Тортуге такие дуэли просто так устраивают, за деньги вроде, — вступил в разговор Платон.

 — У них там ущелье есть, вроде как речка посередке, вокруг камней больших навалено. Тянут жребий, входят с разных сторон, но вроде только с револьверами, и патронов всего двенадцать дают. Ну и воюют. Если никто никого не убил, то никто из бойцов денег не получает.

— Сам видел, что ли? — уточнил Байкин с явным недоверием.

— Нет, знающие люди рассказали.

— A-а, а то я подумал, что ты сам там воевал.

— Не, я — мирный, — не оскорбился на подначку географ.

«Ботаником» он при этом совсем не выглядел, скорее даже наоборот. Да и приходилось видеть, как наш географ стреляет. Хорошо стреляет, особенно из револьвера.

— Месяц назад здесь, на Бакланьем, еще дуэль была, — вступил в разговор лодочник, что сидел на носу баркаса. — Турок и какой-то наш залетный что-то не поделили в кабаке. Много стреляли, по всему острову. Турка под горой самой нашли, в нем шесть пуль, а наш к флагштоку вышел, но флаг поднять уже не смог, упал. Подошли к нему — а он уже мертвый.

— А выигрыш кому присудили? — заинтересовался я.

— А никому, все ставки вернули, только комиссию оставили. Вот если бы поднял флаг, то наш бы выиграл.

— Понятно.

На яхте при виде нас началась суета: они до сих пор в неизвестности пребывали. Платон не дал мне просто тупо таращиться на них, сказал:

— Поднимись, помаши, они тебя не видят.

Действительно, стоило подняться и махнуть рукой, как все команда заорала всякое приветственное.