Онлайн-библиотека книг
Берег встретил нас шумом, суетой, знакомыми портовыми звуками и запахами. Время от времени с туч срывался мелкий холодный дождик, такой слабый, что я поначалу думал, будто это от самого моря водяную пыль несет, и лишь потом заметил — капли-то не соленые. Но я даже плаща накидывать не стал, хоть и прихватил его с собой.
Кучер, сидевший к нам, ссутулившись, спиной, напевал что-то заунывно-невнятное, на свой племенной мотив, наверное, негромко и глуховато топали лошадиные копыта по дороге. Где-то справа под коляской отчетливо громко поскрипывала ось — то ли смазки требуя, то ли ремонта.
— Странно немного среди своих оказаться, — неожиданно сказал Анисим так тихо, что только я и услышал. — Так вроде привык там, прижился, но все равно оглядываешься и ждешь беды, и вообще место такое, что лучше за спину посматривать, а тут как… в общем, хорошо здесь, понимаешь.
— Отсюда куда поедешь? На Большой?
— Откуда мне знать? — пожал он плечами. — Это уж как получится. Хотя я и не против был бы съездить, повидал бы кое-кого, давно уже не был. Соскучился, выходит.
— А дом вообще где у тебя?
— Да там и дом, наверное. — Он явно чуть растерялся. — Как-то не думал об этом — то здесь, то там, постоянно нигде уже давно осесть не получается. Разве что на Овечьем, — добавил он, усмехнувшись чуть кривовато.
— А хочется?
— Да пора уже, мне лет-то гляди сколько. Остепеняться пора, чтобы семья и дети, а не вот так, бобылем бестолковым.
Несемейных здесь мало, верно. У меня из экипажа разве что Федька, потому что молодой совсем. Даже братья Рыбины даром что тоже молодые, а уже оба женаты, и у Серафима дочь растет. Жены здесь привычны к тому, что мужья по несколько месяцев отсутствуют, нет в этом ни для кого ничего удивительного. Но вот мне как-то в таком режиме существовать не хочется, видеть Аглаю только в сезон штормов и во время редких и недолгих заходов на Большой Скат.
А Платон, кстати, тоже семейный. И его семья на Большом.
