Близкие люди

 — Ты жена, ты должна, как ищейка, все разнюхивать, все разузнавать и спуску ни за что не давать! Что это такое — взял моду! Опаздывает, и ни слова — ни где был, ни что делал, ни «извините», ни «простите»! Это твоя ошибка, Валечка. С каких это пор ты так его распустила? У меня сердечный приступ, а он смеет опаздывать, а когда является, даже про здоровье не спрашивает! Может, вы смерти моей хотите?

— Мама! — перебила Валя нервно. В этот момент у нее не было желания оценивать материнский драматический талант.

— Мама! — передразнила мать и зашлепала к холодильнику.

В ожидании зятя она целый день некоторым образом постилась, как только что выяснилось — напрасно, и теперь собиралась подкрепить упавшие силы бутербродом с «Докторской» колбаской. Дочери она не стеснялась.

Власть ее над дочерью была безгранична и безусловна. Кроме того, она была уверена, что дочь глупа как пробка и ей запросто можно внушить все, что угодно. По крайней мере отношения с зятем всегда выстраивала именно теща, и дочь еще ни разу не сделала попытки претендовать на какую-никакую самостоятельность.

Хорошая девочка. Молодец.

А этот… распустился. Давно пора укорот дать. А то еще — Боже избави — совсем из-под контроля выйдет!

— Поезжай, — велела мать, жуя колбасу, — поезжай, но с ним не разговаривай. Ни о чем. Он должен чувствовать свою вину. И спать сегодня ложись отдельно. Обязательно поплачь. Так, чтобы он видел. Как только приедете, сразу же мне позвони, а то я буду волноваться! Что это еще за фокусы!

Мать фыркнула и отрезала себе еще ломоть колбасы, а безутешная Валя, повздыхав, потащилась вниз, к мужниной машине.

Муж, совершенно бесчувственный и чужой, сидел и мрачно барабанил пальцами по рулю. Как только она уселась рядом, он включил зажигание и рванул с места, ни разу не взглянув в ее сторону, хотя, как только машина тронулась, она начала плакать и была безутешна до самого дома.

Когда они заходили в квартиру, телефон уже надрывался, и Валя была совершенно уверена, что звонит мама. Слегка струсив — придется отчитываться, а тактика безутешных рыданий никакого ощутимого результата не дала! — Валя решила к телефону не подходить и надолго закрылась в ванной наедине со своим горем.

Однако когда через полтора часа она вышла из ванной, порозовевшая и благоуханная, но по-прежнему безутешная, супруг под дверью не слонялся, а лежал на диване в гостиной, закинув руки за голову.

— Валь, телефон я выключил, — сказал он, морщась. — Мамаша три раза звонила. Ты бы с ней поговорила.