Близкие люди

Неужели так убивается по своему прорабу?!

— Я довел все дела до логической точки и уехал, — зачем-то объяснил Степан. — Продолжать буду завтра. Сегодня у меня сил нет.

Он вдруг наклонился вперед и взялся руками за голову.

— Нет у меня сил, — повторил он глухо, — все кончились.

Тотчас же ему стало противно, что он устраивает такое представление перед училкой, он разогнулся и посмотрел злобно. Однако училка смотрела на него участливо, без заполошного любопытства и укротительского азарта.

Все они поначалу прикидываются сочувствующими и понимающими, а потом находят самое больное место и начинают за него кусать.

— Вы можете ехать, — сказал Степан, спохватившись, — я весь вечер пробуду дома, и вам, наверное, нужно хоть раз в неделю приехать раньше двенадцати.

— Нужно, — согласилась Ингеборга. — Спасибо, что предложили, Павел Андреевич, но у нас с Иваном вполне определенные планы на день, и я не могу их ни с того ни с сего менять. Он меня не поймет.

Степан быстро и хмуро взглянул на нее. Она кивнула.

— Он и так всего боится, — продолжила она негромко, — телефона, звонка в дверь, возвращения Клары, грохота мусорки, вашего неудовольствия и так далее. Он должен знать, что есть вещи, которые не могут измениться ни при каких обстоятельствах.

"— Например, обед с вами, — подхватил Степан язвительно.

— Да хоть бы и обед. Что в этом плохого?

— Плохого ничего, но обед явно не попадает в категорию вечных ценностей.

— Речь не идет о вечных ценностях, Павел Андреевич. Речь идет о том, что у ребенка расшатаны нервы, и мы должны приложить максимум усилий для того, чтобы привести их в порядок.

— Что вы выдумываете?! Вы-то уж точно ничего не должны! Тем более моему ребенку! Почему вы мне всякий раз указываете, что я чуть ли не довел своего сына до психбольницы, а вы просто ангел небесный, который должен его спасти от тирана и самодура, то есть от меня?!

— Если бы я считала вас тираном, Павел Андреевич, я бы обратилась в милицию!

— Да не называйте вы меня Павлом Андреевичем, сколько раз можно повторять?! Мне это совсем не нравится! И не ставьте на нас никаких педагогических экспериментов, мы не крысы и не обезьяны!.