Близкие люди

Он знал, где она живет, несколько раз подвозил ее до дома. но в квартире у нее никогда не был, поэтому обшарпанные стены подъезда, извозюканные углем и еще какой-то дрянью. надписи «Цой жив» и «Митяй — казел», иностранные буквы. которые силились изобразить какое-то слово, но автор, судя по всему, не знал, как сложить их в слова, стойкий запах помойки и давних «бычков» произвели на Чернова странное и сильное впечатление.

Он сто лет не был в таких подъездах и как-то даже забыл, какие они бывают.

Он хорошо зарабатывал — и уже довольно давно.

Окружающий его мир был совсем иным, и он так привык к нему, что в какой-то момент перестал придавать ему значение.

Он жил в спокойном и тихом центре, у него была дорогая и надежная машина, в подъезде лежал ковер и стояли фикусы в кадках, соседи, не обремененные соседскими дрязгами на почве лопнувших труб и протекших батарей, были милы и приветливы, бессмертие Виктора Цоя в их доме, похоже, никого не волновало…

Когда пришел лифт, Чернов сначала опасливо и брезгливо заглянул внутрь — ничего хорошего внутри лифта не было — и только потом зашел.

Пальцем посчитал кнопки, потому что никаких опознавательных знаков на них не было, нажал нужную, или ему показалось, что это нужная, лифт припадочно затрясся и повез его к Саше.

Во всем этом она живет.

Каждое утро она входит в этот гребаный трясущийся лифт, и смотрит на загаженные стены, и дышит запахом мочи и помойки, и достает свои газеты из ящика, покосившегося так, как будто на нем кто-то специально долго висел, а вечером возвращается обратно, и это, наверное, еще хуже, потому что вечером горит тусклое электричество или не горит вовсе, и от этого только страшнее.

Вадим Чернов знал за собой эту черту — желание защищать сирых и слабых. Его жена Валя десять лет виртуозно ею пользовалась. Он знал, что это ужасно глупо, но прямо тут, в лифте, решил совершенно твердо, что Сашу отсюда заберет.

Куда?.. Зачем?.. И с чего вообще он взял, что она согласится не то что куда-то с ним ехать, но даже разговаривать?!

Почему она должна что-то ему объяснять, в чем-то разубеждать, делить с ним какие-то немыслимые фантазии?!

Лифт дернулся в последний раз и затих.

Оставалось надеяться, что трупное окоченение постигло его на нужном Чернову этаже."

"Он шагнул на площадку — здесь было почище, чем внизу, очевидно, в силу удаленности от входной двери, и стал по часовой стрелке считать номера квартир. По его подсчетам выходило, что ему нужна крайняя дверь справа.