Близкие люди

Мужчина, облаченный в свитер и слаксы, сильно отличается от мужчины, обмотанного поперек живота розовым полотенчиком.

Сейчас он выставит нахальную прибалтийскую крысу из своего дома. В два счета.

Он будет строг, холоден и сдержан. Он не позволит себе ни одного лишнего слова. Он даже глаз на нее не поднимет, не то что не повысит голос.

Картина собственного величия, нарисованная воображением, была так заманчива, что он вступил в гостиную-кухню, где шумел чайник и шипела сковородка, величественно и тихо, как и подобает истинному хозяину дома.

— Садитесь, — сказала Ингеборга не оборачиваясь. — Все давно готово.

Степан медленно и утомленно поднял глаза, только что постно опущенные в соответствии с выбранным образом.

Сзади, над ремнем джинсов, у нее порхал пышный бант, на который были завязаны ленточки фартука. В правой руке она держала серебряную лопаточку, а в левой — толстую прихватку, вышитую мещанскими розочками. Однажды в припадке хозяйственной деятельности Степан зачем-то купил эти прихватки в каком-то немецком магазине.

И пахло так вкусно, что в желудке моментально ожил небольшой огнедышащий дракон. Ожил, дыхнул жгучим паром и потребовал немедленной кормежки.

А может, не будет ничего плохого, если он просто поест?

Он только поест и даже не будет на нее смотреть. Он сейчас сядет, потянет к себе тарелку с ломтем горячего мяса и съест его весь до крошечки, и тарелку вычистит хлебом, и хлеб тоже съест, а потом съест помидоры, разложенные красиво, как в ресторане. Кажется, однажды он уже стоял в таком же голодном истерическом припадке над накрытым ею столом, и от запаха ее стряпни у него мутилось в голове.

Если он разрешит себе поесть, будет это малодушием или нет? Или все-таки нужно выгнать ее прямо сейчас?

Он не может выгнать ее прямо сейчас, и это, конечно же, малодушие и слюнтяйство.

— Садитесь! — повторила Ингеборга настойчиво, повернулась и быстрым критическим взглядом осмотрела стол. — Моя бабушка всегда говорила, что нет ничего на свете хуже, чем голод, особенно давний.

Павел Степанов неловко приткнул себя за стол.

Все чувства, включая осторожность, недавний страх, раздражение, недовольство собой, необходимость куда-то бежать и что-то предпринимать там, куда удастся добежать, сдались практически без боя. Тарелка с куском дымящегося мяса оказалась намного сильнее всех остальных высоких материй.

Он быстро и жадно съел все, что было, и посмотрел на Ингеборгу вопросительно.